Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Масоны как надежда

Кому-то грустно с того, что, мол, существуют «мировое правительство», «черная аристократия», «масоны» и прочее, а мне было бы грустнее их отсутствие. Тогда получилось бы, что в мире нет никого круче поп-звезд и биржевых спекулянтов. Ничего не имею против тех и других, но грустно, если это такой предел человеческого удела. И всем, вдобавок, рулит случай. И энтропия. И восстание масс. И прочие обстоятельства, не разумнее атмосферных осадков. Совсем хреново было бы в таком мире.

За измену убеждениям

Среди первых записей нашел пост, один из ключевых, с которым не согласен не то что на 180 градусов, но… градусов на 90 точно. Порадовался. Во-первых, за себя: меняемся, изменяем своим взглядам – следовательно, живем. Во-вторых, за запись. Не стал делать ей ничего плохого, конечно. Пусть будет. Она ведь не дурацкая, ведь я не дурак, когда ее писал. Просто я сейчас по-другому, а плюрализм в одной книжке (я все свое ЖЖ вижу просто как одну книжку) – это не шизофрения, это песня. Да будет. Измена собственным убеждениям – это не статья УК, это тост.

Оскорбления по адресу

Что считается актом оскорбления? Ну так, чтобы человек зарегистрировал в голове: «о, меня оскорбили». И окружающие бы поняли. Ну и отправитель сообщения мог себя поздравит с тем, что оно дошло.
Ну вот, допустим, человека обозвали на испанском языке, которого он не знает? Или обматерили какими-то словами, которых он не понял? В уме отправителя это могут быть последние слова, но в уме адресата их может не быть и вовсе.
Таким образом, чтобы оскорбить человека, сначала надо принять его картину мира и язык? И общаться в них? Можно ли сказать, что пассивный и оскорбляемый – навязывает языковую норму своему обидчику?
Или референтом оскорбления всегда выступает некий гипотетический Третий, значимый как адресату, так и отправителю, чей язык понятен им обоим, и значимость его бесспорна? И все действие – перед лицом гипотетической референтной группы (иногда, конечно, и реальной)? Но это надо же иметь такую группу на двоих?
То есть при предельном различии, отсутствии такой группы – оскорбить и обидеть невозможно? Ну, например, нас не может оскорбить животное, мы не может оскорбить марсианина, пока не найдем с ним общий язык?
То есть чтоб оскорбиться, сначала надо в некоем роде породниться. Или уже быть так или иначе сродненными. Чужое не оскорбляемо, бранятся лишь относительно свои.
Вся эта проблема не возникает, поскольку люди похожи. Но кто-то может решить, что он непохожий, вопрос тут же возникнет.

Продолжая пинать Постмодерн

«Почему бы нам не залаять?». Самое естественное продолжение развенчанного к концу 20 века – назовем это, до кучи, онто-тео-телео-фалло--центризмом… Изощренный философский аппарат победивших постмодернистских аналитик 20 века – бессилен к факту того, что наследующие землю будут, мягко говоря, не философы.
Ну, например, Владимир Сорокин – великий русский писатель. Но в чем беда? В том, что подобные тексты – неминуемая точка любой культуры (тут неважно, что Сорокин как человек может быть умнее Толстого, Солженицына и т.д. – более существенно, что своей работой он сознательно или бессознательно замыкает линию настолько, что территории не хватает уже ему самому). Подобной литературе – теоретически безупречно снимающей культ «классики» как факультативной конвенции – наследует только попс. Сама попса не является, кстати, злом, как не являются злом котлета или древесина. Но, в свою очередь, попс наследуем не попсом до бесконечности, а ублюдком с дубьем. Как итог того, что чего-то перестало воспроизводиться. На Страшном суде, возможно, будут шить именно это обвинение – «открыли городские ворота хаму».

Поп в попе

Не надо завидовать попсовику как типу. Как единичному случаю – сколько угодно, но тип не такой уж статусный. Просто надо смотреть в среднем по категории.
Поясним на литературе. Возьмем, к примеру – не будем оригинальными – Донцову и Пелевина. Если вы пишите примерно как Пелевин, вы, скорее всего, можете рассчитывать на имя и гонорары, может быть, чуть меньше, чем у него, но… Литератор класса Пелевина – это, при прочих равных, сделанная карьера в литературе. Это если вы обнаружили «я могу также, как он». Просто мало кто может. А вот если «я могу, как Донцова?». Так может каждый второй студент Литинститута. Может ли человек, могущий как Донцова, рассчитывать на статус «а ля Донцова плюс минус лишний миллион рублей»? В том-то и дело, что нет. С такими данными – быстро и качественно гнать вот это – человек может рассчитывать на карьеру литературного негра, то есть на гарантированный кусок хлеба, и не более.
«Я могу как Леонид Федоров и группа Аукцион» - это «пройдемте в музыку». «Я могу как Дима Билан», т.е. вокал и двигаться – это «пройдемте петь в кабаке». В стране несколько тысяч (а может, десятков тысяч?) кандидатов на вакансию «Билан» и «Донцова». Если кому-то из 10000 тысяч повезло, это лотерея. На вакансию «Пелевин» есть только Пелевин, на вакансию «Гребенщиков» есть только Гребенщиков, на вакансию «Галковский» есть только Галковский, и т.д. Даже на мою скромную вакансию, простите, есть только я. Если бы я «писал как Донцова», у меня было бы что? Грубо говоря, один шанс к тысяче на «много денег и все меня знают». И я бы – при всем уважении к деньгам – не пошел бы менять себя на такую хренову гипотетику.
Так что все борцы с попсой могут расслабиться, успокоиться. Объекты их нелюбви, в среднем, пребывают, где и положено – в глубокой попе. Раз в год Господь просто плюет на одного из тысячи, и его поднимают в свет на большом красивом совке.
Кстати, из той же серии: не надо сильно завидовать бандитам. Да, у него джип, а у Васи-программиста и Пети-журналиста такого нет. Но давайте смотреть в среднем по цеху. Кого в 20 лет завалили, кого в 25 посадили, кто в 30 спился от своих превратностей. Если в среднем – не так уж завидно. Может быть, кантоваться по свету программистом и выгоднее?