Category: история

Идеалы как наезд

------///------


Незнакомый человек попросил о мелкой услуге, глянул его страничку – а там Путин, Сталин и Православная Русь. Это особое, близкое к 100-процентной чуждости для меня сочетание. Я дружу с верующими людьми, знавал неглупых путинистов и левых. По отдельности, получается, еще можно. Но в сочетании это обычно хана детектед.

        Хана обойдется без моих услуг. Но все-таки – почему? Можно просто ответить – по кочану, и этого будет логически достаточно. Нет такой обязанности – филантропия. Не убий, не укради, не ври, не проявляй агрессию – это да, а благотворительность и любезность ты можешь добавить по вкусу (или не добавить вовсе, прав будешь в обоих случаях).

        Но все-таки там чувство сильнее, чем «я с этого не тащусь». Если единственное, что мне известно о человеке, например, его сталинизм, то мне известно, что это, в той или иной степени, мой противник. Его жизнь – это моя смерть, сорри за пафос.

        Все, что я люблю и умею – от писания текстов до торговли деривативами – стоит на наличии различных свобод. Свобода слова, совести, торговли и т.д. Зажми их все, и мне останется только  свободно спиться или сбежать – если не запретят и это. А говоря «Сталин» или «СССР» человек говорит «в гробу я видал условия твоей жизни». Он голосует на выборах, он разносит мемы в своей соцсети, и это косвенно уничтожает условия моего существования. 

        Collapse )

Император, Сенат и преторианцы

------///------


        Что такое сильная власть? Если у президента США будет рейтинг поддержки 10%, а у верховного правителя каких-нибудь земель Лимпопо 98%, значит ли это, что в Африке править надежнее и спокойнее?

        Там, где рейтинг национальных лидеров за 70-80%, понятно, что их власть – стоит на силе. Конкурентам просто не разрешено заниматься политикой, вот и весь фокус. 

        Но фокус еще и в том, что на Западе власть уже невозможно свергнуть силой. Если какой-то безумец помыслит военный переворот, в момент переворота рейтинг поддержки нелюбимой власти подскочит с 10% до 90%. Потому что есть институты. И, защищая нелюбимого президента, все будут защищать институты. «Это засранец, но это наш засранец! Руки прочь!»

        А там, где в мирное время рейтинг 90%, нормальных институтов обычно нет. При попытке переворота поддержка не подскочит до небес, а растворится. Все будут смотреть и тупо ждать – кто победит. Если главу Северной Кореи, например, его генералы завтра упакуют в наручники, рейтинг под 100% возникнет за одну ночь у его преемника, кто бы он ни был.

        Чем сложнее Сенату сместить императора, тем проще это сделать преторианской гвардии. Это обратная пропорциональность, увы. Половина советских лидеров была смещена путем ставки на грубую силу (Троцкий и его сторонники, Берия, Хрущев, по одной из версий – сам Сталин). С президентом США это невозможно.      

        И вот когда говорят, как за 20 лет в России укрепилась вертикаль власти… Просто сместились риски для нее. Не хотели зависеть от улицы, от своего Сената-Конгресса – пожалуйста. Можно посадить туда свою лошадь и наслаждаться видом. Но этим ты сам изменил тип правления. Теперь важно лишь, за кого генералы, потому что остальных давно не спрашивают.

        Что, так надежнее?

Капля злобы на злобу дня

------///------
   
       Представьте, что старый припадочный наркоман с 8 классами образования агитирует за снижение ставки Центробанка, выражая мнение в форме лозунгов, частушек и оскорбления прохожих. Допустим, вы ничего не понимаете в ставках, но вам нужно как-то отнестись к этому факту. Скорее всего, хватит контекста, мозг бессознательно проделает всю работу по теореме Байеса – добрые люди пожелают активисту лечиться и учиться, злые пожелают  проваливать.


     Вот главное, что касается феномена Греты Тунберг – наверное, самой известной девочке на планете в 2019 году. По теореме Байеса все против нее: она ребенок, неуч, психически больна, агрессивна. Она вряд ли сдаст экзамен по теме, которой «занимается с 8 лет». К самой девочке, кстати, нет претензий. Но то, как к ней отнеслось человечество – будут изучать в будущем.

     Сразу вспоминается «крестовый поход детей», как будто и не кануло 800 лет, как будто и не случились, например, наука и рациональный времена. Кстати, французский король Филипп, когда эта орава к нему приперлась – все-таки посоветовал детям разойтись по домам. Что выгодно отличает мракобесную французскую монархию от ООН и Европарламента.
 

Почему мир еще жив? (окончание)

Передвижение небольшими группами. – Комитет защиты от рисков. – Секс с методологами и без. – Интеллект, похожий на эволюцию. – Кто открыл Колумба?
------///------


        Какие еще свойства мира придают ему, как сказал бы Нассим Талеб, антихрупкость? Вспоминается то, что социолог Никлас Луман  уподобил подвойной лодке. Принцип изолированности отсеков: если затопит один, остальные выживут.

        До эпохи Великих географических открытий человечество не было единой системой. Пока отдельные цивилизации не связаны общей судьбой, каждая из них эксперимент. Выживет – выйдет в следующий тур. Не выживет – в некоем смысле тоже хорошо. Значит, с ней что-то было не так.

        В едином человечестве принцип продолжает работать. Политические идеологии и субкультуры группируют своих сторонников. Если с ними что-то «не так», это будет проверено в первую очередь на них же. Главное не мешать каждой группе определиться, приняв на себя свои риски и шансы. «Пусть расцветают все сто цветов». Хотя бы по соображениям безопасности. Мы не можем учесть все факторы, мы их просто не знаем. Максимум, что мы можем – разбиться на группы, и попытать счастья. С людьми так и было тысячи лет, до них миллионы. Все, кому надо было исчезнуть, могли вволю наисчезаться – миру от них оставался опыт, свободное место и новые шансы. 

        Централизация и унификация – всегда риск. Естественный риск-менеджмент: разделяй и выживай.  Грибница и сеть устойчивее, чем дерево и иерархия.

        Если хотите погубить мир, создайте Глобальный Комитет по защите от всех рисков. Соберите все полномочия в одной комнате. Назначьте самого главного. Дайте ему пульт управления от всего (во имя защиты этого всего от всего, разумеется). Дальше, если вы злодей, расслабьтесь и подождите, специально портить ничего не надо. Все нужное злодейство уже проделано, дальше люди справятся сами, достаточно сильно ошибиться один раз, а это мы отлично умеем, дайте время. 

        Collapse )

Почему мир еще жив? (начало)

        Основной вопрос философии. - Что общего у шопинга и Холодной войны? - Механика запоя. – Учитесь у зайцев с волками. – Средство от бесконечности.
------///------



        Вернемся к правилу «режь риск, копи шанс». Если присмотреться, это способ, каким выживает и развивается мироздание в целом.

        Старинный вопрос, который некоторые философы (Мартин Хайдеггер, Мераб Мамардашвили) считали основным: «почему есть нечто, а не ничто»? Ничто проще, а простые вещи более вероятны. Самая простая вещь – отсутствие каких-либо вещей – должна быть наиболее вероятна. Между тем нас окружает так много всякого… Более того, разное и всякое – умножается. Если верить науке, за последние четыре миллиарда лет бытие умножилось здесь потрясающим образом. Вопрос – как? Или спросим менее философски: как мир избегает рисков?


***
        Во-первых, скажем спасибо отрицательным обратным связям. Хотя слово «отрицательные» настораживает тех, кто его впервые слышит, именно они обычно отвечают за безопасность.

        Пример положительной обратной связи: гонка вооружений. Если противник наращивает военный потенциал, мы делаем тоже. Он видит, что мы делаем, и продолжает наращивать, в свою очередь, подталкивая нас к симметричному поведению, т.д. Пока позволяют ресурсы, шаг назад невозможен, только вперед. В итоге половина всей экономики может начать работать на потенциальную войну, пока более бедная не сломается (одна из версий того, почему СССР проиграл Холодную войну – не мог ни соскочить с гонки, ни продолжить ее).

        Collapse )

Заколдованный Кремль

      ------///------

        Кремль все-таки заколдованное место. Вот что туда не попадет – на выходе будет самодержавие, православие и народность. Может быть, не православие, а какой-то евразийский марксизм-ленинизм, но это нюансы.


       История может быть забудет, но в конце 90х годов Владимир Путин был самым либеральным вариантом президента из проходных. Его называли: человек Собчака, человек Чубайса, человек Березовского. И все это в какой-то мере было по правде.

       Есть смешная история, как его заценил Глеб Павловский. Планерка в Кремле. 1998 год, на дворе дефолт и смятение. Звучит предложение ввести чрезвычайное положение. Нет, говорит глава ФСБ Владимир Путин, это слишком жесткая мера, такие вещи может делать только правительство, которое народ очень любит или очень боится, мы – ни то, ни другое, и должны действовать по-другому. Надо же, какой трезвый, адекватный силовик, думает главный политтехнолог страны…

       Что было дальше, история не забудет.

       Так вот, если не нравится царь, то нужно не менять царя (точнее, менять его мало), а расколдовывать место. «России нужны не добрые цари, а соблюдение Конституции без царей».

       Если просто поместить в Кремль условного «Навального», Кремль его переколдует. Сейчас Навальный похож на Ельцина образца 1989 года, который боролся с привилегиями номенклатуры и ездил в троллейбусе. Сейчас это «борьба с коррупцией». Это очень слабая программа – если с ней попасть в Кремль, будешь хотеть как лучше, а получится как всегда. Нужен не хороший царь, а никакой. Минимальное государство и республика. Для начала хотя бы семибанкирщина.

Коррекция к тренду

   

        В продолжение к прошлой заметке. https://metasilaev.livejournal.com/152879.html


       Про «актуальную политику» мне как-то скучно писать. И думать особо тоже. Во-первых, что там особо думать? Во-вторых, и так понятно, что я об этом думаю.

       Если коротко, то происходящее в России в начале 21века –  нормальный процесс. Как сказали бы на бирже, коррекция к основному тренду.

       Коррекция не очень глубокая. Нынешняя Россия сильно либеральнее СССР в его самые либеральные периоды (скажем, в 60-е годы). Если кто забыл, там человека могли расстрелять за то, что он менял рубли на доллары в особо крупном размере. Кажется, как опять сказали бы на бирже, нащупан «уровень поддержки». Если начать окончательно возрождать СССР, это не устроит саму элиту. Поэтому авторитаризм – да, тоталитаризм – нет. И если что-то пугает, то отдельные элементы второго, с первым как-то жить можно.

       Во-вторых, это коррекция неизбежна. То ли бытие определяет сознание, то ли наоборот, но мгновенно ничего переопределиться не может. Советское сознание никуда не делось с концом СССР. Значит, какая-то реставрация была неизбежна. Только так, через тернии дальше, непонятно куда. Впрочем, я полагаю – туда же, куда и все человечество.

       В-третьих, что еще радует? В мире куча более важных тем, чем российская политика…

Баланс той войны

Чтобы не разумелось под словом «мы» - русский народ, советский, Россия, СССР – это мы выиграло Великую Отечественную войну. Но в чем фокус? ВОВ не синоним ВМВ. И смысл эпизода не равняется смыслу целого, Второй мировой.

Вот мы из нашего околотка упрекаем, что темные американские школьники вообще не знают про Сталинград, но давайте обернемся к себе. Многие ли наши знают про битву у атолла Мидуэй, а? А это примерно – по масштабу и следствием – соответствует Сталинградской битве. Если считать, что скорее море контролирует сушу, чем наоборот, то битва у Мидуэя даже больше похоже на разворотный пункт всей войны, чем Сталинград. Но оставим это военным историкам.

Совсем тупой вопрос, а когда СССР вступил во Вторую мировую? Вопрос для двоечника на тройку. И большинство россиян на него ответит неверно. Потому что правильный ответ не «июнь 1941 года», конечно, а «сентябрь 1939 года». Вступили в войну союзником Гитлера. Ну то есть это не идеология, это фактаж. Это не из жанра «что было в голове у Сталина на самом деле», а из жанра «какого числа кто пересек какие границы».

То есть мы видим, на уровне исторической памяти, провалы в каких-то троечных вопросах. Причем фактических. Что уж говорить о чуть более сложном, например, «итогах»,«целях», «балансах»? Вот и поговорим. Ну и сразу оговоримся. Великую жертву русского народа не умаляем, это именно великая, именно жертва, и именно русского народа, все верно. Отношение к ней более всего уместно, как у фронтовика Виктора Астафьева – больше памяти, меньше помпы.

Но давайте все-таки итожить честно. Вторую мировую войну прежде всего выиграли Соединенные Штаты Америки. Проиграла Британская империя, воевавшая в союзе со Штатами. В каком-то смысле это был договорной матч. Англосаксы из Лондона слили свою империю англосаксам из Вашингтона. А больше всех воевали друг с другом Германия и СССР, кто же спорит? Но «больше всех воевать» вовсе не синоним «больше всех выиграть» или «больше всех проиграть». Collapse )

СССР до сих пор

Принято считать, что на рубеже 80-х и 90-х годов в СССР случилось революция, после чего граждане очнулись при ином строе. Некоторые говорят «контрреволюция». Между тем главное событие случилось в 1917, а все остальное по сей день – не более чем корректировки генерального курса.

Можно даже добавить, что главное событие в 1917 году случилось не в октябре, а в феврале, открыв череду переворотов явных и тайных. Году к 1938 система устаканилась. А 1991 год со всем последующим – естественная эволюция. Может быть, надлом, но не слом. Пожалуй, надлом: переход системы из проектного состояния в реактивное. Ну а прагматизм и клептократичность предстает венцом эволюции единственно верного материалистического учения: что может быть менее чревато реакционным идеализмом, нежели попил и откат?

Есть очень простой критерий, произошла революция или чего другое под ее именем. Надо посмотреть, куда делись «бывшие». И кто на их месте. И кто был подлинным инициатором события, говоря словами известной песенки, чьи именно сердца так уж требовали перемен.

В 1917 году в стране реально был сменен элитный субъект. Судьбы «бывших» незавидна. Причем к бывшим отнесена не узкая команда правящих, но все социальные группы, ранее привилегированные. Так или иначе ущемленными оказались люди с дореволюционным образованием, даже не университетским, но гимназическим (кроме небольшой части, влившейся в элиту большевиков, и перебитую уже в 30-х вконец освобожденным народом). Это был подлинный кувырк российской социальности. Кто был всем, действительно обнаружил, что стал ничем. И наоборот. Понятно, что всех жителей слободы нельзя перевести в бюрократию, но после краткого триумфа нерусского разночинства золотым кадровым резервом стала считаться именно слобода. Со всеми вытекающими. «Номенклатура» отсюда. Collapse )

Ставка на понижение

Выиграть (во что угодно, у кого угодно) можно двумя сильно разными способами. Можно оказаться сильнее соперника. А можно ослабить соперника, после чего оказаться сильнее. Второй путь кажется сложнее и вычурнее, но… именно им идет большинство. Неплохо так идет, с песней.

Жил-был француз Жиль Делез. И писал он как-то комменты к Фридриху Ницше. Речь шла о дефиниции такой штуки, как нигилизм. Кто такие – нигилисты? И Делез дает одно из возможных определений: это слабые люди, побеждающие тем, что научились отнимать у другого силу. Например, за счет того, что их больше.

Ну, например, может ли семиклассник (или человек с разумением семиклассника) выиграть диспут у классического немецкого профессора 19 века? Запросто. Правда, это будет не вполне диспут, ибо классический диспут – это жесткие правила, это почти столь же строго, как правила шахмат. Фигуры ходят по правилам, ходы записываются. Можно, конечно, разыграть дебют Остапа Бендера, с тырением ладьи у соперника. Но как мы помним, для Бендера его ноу-хау завершилось плохо. Шахматисты люди интеллигентные, но «за это бьют в морду», и если бы Бендер бегал чуть медленнее, за ладью бы пришлось платить. В любом случае, второй раз эти люди играть с ним не сядут.

Также и диспут. Там нельзя воровать фигуры и перехаживать. Нельзя не предъявить своего суждения, нельзя не ответить на вопрос, нельзя перейти на личности, много чего нельзя. Шахматный конь, как известно, ходит исключительно «буквой гэ», а не куда креативная душа пожелает. И вот в таком разговоре очень видно, кто классический профессор, а кто семиклассник. Последний, однако, начинает побеждать по мере разрушения пространства дискуссии. Как в анекдоте: «он меня цитатой, а его ссылкой! – а на что ссылкой-то? – а на Колыму!». Классическая полемика обретает черты «срача в комментах», и это уже территория семиклассника. Collapse )