Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Затянутые в косплей

------///------


Я бы не сказал, что за окном сейчас СССР-2.0, как многие полагают. Тем паче не Италия времен Муссолини. У нас скорее грустный косплей.

        На дворе все еще капитализм, местами криминальный, который активно придуривается, но где-то уже дурит. Сначала элиты решили побаловать народ. Идейно. Это ведь дешевле, чем поделиться деньгами (хотя и деньгами делятся сильнее, чем могли бы). Прикинули, что любо народу, как они его представляли. Кому-то показали икону, кому-то Великую Русь, кому-то красное знамя, самым упертым – бюстик Сталина. Все это демонстрировалось одновременно. В итоге возник странный духовный микс, где одновременно можно болеть за красных и за белых – лишь бы против норм 21 века.

        И так ловко закатили балаган, что сами поверили. И понеслось. Нет, чтобы оставаться обычным криминальным капитализмом – без истерик и завихрений.

        Зойка-продавщица решила, что она Дейнерис Таргариен, бурерожденная, матерь драконов, все дела. Там, где раньше материлась, теперь орет «дракарис».

        И пусть у нее нет боевых драконов, но есть, например, большая злая собака. И она по-своему понимает команду «дракарис». Кончиться может как фарсом, так и трагедией.

        Надежда на ту часть крестных отцов отечества, что еще не путает сон и явь, возомнив себя легендарными наркомами…

Жизнь как квиддич-4

Что бы нам удвоить? – Принимай поражение. – Главная тайна искусствоведов и политологов. - Пустоту нельзя проиграть. – Не переплачивай за участие.
------///------


        Как говорил Томас Уотсон, стоявший у истоков корпорации IВМ: «Если вы хотите преуспеть, удвойте…». Что удвоить, вопрос для «Что? Где? Когда?». Правильный ответ – « …частоту своих неудач».

        Уже шла речь о том, что бывают хорошие и плохие риски. Первых надо побольше, вторых поменьше. Неудачи так же делятся на два сорта. Вопрос, на какой дороге вы их подобрали. Если дорога ведет к обрыву, они указатели направления («верной дорогой идете, товарищи») и авансы (чтобы вы не скучали в ожидании большой беды, вот вам пара маленьких). Если же дорога с положительным риском, это лишь те шансы, которые не сыграли. Смотрите на главное  - среднее ожидание на вашем пути. Если бесконечно много людей бесконечно долго делали бы то же, что и вы – к какому среднему результату стремятся их похождения? Это ближе к успеху или потерям? Это и есть матожидание вашей практики. И оно важнее, чем то, что принес сегодняшний день.
  
       «Начал бизнес», «подал заявку на конкурс», «познакомился в интернете» - обычно это приключения с положительным риском. При этом большая часть попыток кончаются неудачей. Например, бизнес не дорастает до бизнеса, которым стоит заниматься. С творческими конкурсами все еще хуже. Грубо говоря, из 1000 заявок 900 бездари, которые недостойны победы, 100 ее достойны, и между ними проводится лотерея за один главный приз и 10 утешительных. Так устроен любой конкурс.

   
         Из достойной сотни победит случайнейший.  А на долгой дистанции – активнейший, который будет неслучайно выцарапывать эту случайность раз за разом.

    
         
Collapse )

Свято место не пусто

   

       Интересно, а портрет первого лица в любом начальственном кабинете – чисто наша традиция? Или в мире тоже принято? И мэр каждого американского городка обязан менять портрет Обамы на портрет Трампа независимо от своей политической ориентации?


       Интересно, в чем символический смысл нормы. Подчеркивается феодальный характер отношений, каждый вассал вывешивает штандарт сюзерена? За неимением личного герба и штандарта – портрет. Локальные лидеры причащаются сакральной силе Верховного? Просто привычка – должно же что-то заменять нам изображение В.И.Ленина? Или так на местах понимают федерализм?  

Наука не рисует собаку

Повесть тоже модель. – Знание не картина, а ключ. – Выживание важнее сходства.


         Все, что у нас есть – это модели. Что-то одно, изображающее что-то другое. Учебник физики – модель физического мира. Но художественный роман тоже модель! Он ведь изображаем какой-то мир: современный, исторический, пусть даже фантастический, но по каким-то важным законам все равно совпадающий с нашим (иначе нам про него было бы неинтересно). Возможно даже теория эстетики, судящая произведение по тому, насколько оно правдиво. То есть эстетика сводилась бы к эпистемологии. В пределе гармония, как в известной фразе, проверялась бы алгеброй. Про это интереснее поговорить подробнее, но пока…

      Основной вопрос эпистемологии, как мы отличаем плохие модели от хороших?

         При этом как-то их отличать умеют все люди, включая маленьких детей. Без этого умения человек не выживает, это главное, чем мы занимаемся, существуя в культуре и продолжая существовать в эволюции. И чтобы отличать модели, знать слово «эпистемология» не обязательно. Как сказано, кое-что мы умеем по умолчанию, без специальной подготовки. Обычно, того не сознавая, люди имеют схожую теорию истины, вроде персонажа Мольера, что с удивлением узнал, что всю жизнь разговаривал прозой.

        По умолчанию у нас обычно «иконическая теория истины».

        Чтобы иметь такую теорию, теоретизировать не надо. Мы даже не думаем, что это теория, мы думаем, что так и есть. Но это теория, причем не лучшая из возможных.

        Икононическая теория истина про то, что портрет собаки должен быть похож на собаку. И чем больше сходство, тем истиннее. И вот мир якобы такая, позирующая нам собака, а ученые ее срисовывают…  Не только ученые - вообще все. Проблема в том, что мы не знаем, как выглядит это собака «на самом деле», мы имеем дело только с ее портретами. Collapse )

Пытка свободой

Обычно люди путают с понятием «свобода» одну распространенную ерунду. Если одной фразой: «что хочу, то и ворочу». Если одним словом: независимость. В том числе независимость от самих себя. Ну, например: «я своему слову хозяин, хочу – дал, хочу – обратно взял». Collapse )

В защиту любовной дури

Влюбленность, понятное дело, обусловлено не свойствами объекта, это не «ее глаза как бирюза», «его усы как тормоза» и прочая живопись. Мы влюбляемся, кристаллизуясь чувствами на объекте, по причинам скорее внутренним, плюс удачно сложенный контекст. Ну вот ходим мы все такие потенциальные, а тут хлоп… Свойства объекта роляют скорее как граничные условия, ну то есть отсекаются люди, например, с которыми ну никак, с ними нельзя поговорить более пяти минут, нельзя представить как сексуальный объект.
Так вот, если все обстоит столь циничным образом, можно дело свести к инженерии и планированию? «Влюблен со следующего понедельника». Очевидно, нет. Можно иметь возможность понять все механику процесса, но это мало что даст в его управляемости. Хотя могут быть понятны все рычаги, приводные ремни и шестеренки.
Мы более не веруем в чудеса. Но верить в их отсутствие чревато, как минимум, обреченностью на дилемму буриданова осла. Как минимум. Мы все равно ждем, так сказать, внешней вести. Хотя и ясно, что нет большего нутра, нежели то место, откуда эта весть придет на самом деле.
Но это предусмотрительность и отказ понимать себя: есть подозрение, что некоторые вещи работают только в непонятом состоянии, как бывают вещи, работающие только в понятом. Можно пойти дальше и представить себе даже такие устройства, что работают вообще сугубо в сломанных состояниях…

Человек - мозаика

«И вот тут он показал свое истинное лицо». Старая мысль, и сто раз не моя: нет никакого истинного лица, в смысле – все лица истинные. В последнем романе Пелевина («Т») про это хорошо у графини Таракановой, где речь за многобожие, вот.
Считается, что где-то человек притворяется, где-то он дан превратно, а вот – пришел момент истины. Отзывчивый и радушный человек пнул собачку, явив истинное лицо ублюдка. Вечный подкаблучник повысил голос на начальство, стало быть, вот его истинное лицо настоящего мужика. Бизнес-лидер прогнулся перед женой, и вот оно, истинное лицо чмыря, и так далее, в любых сочетаниях.
А все лица – истинные. И мы быстро обнаруживаем, что почти нет «храбрых», нет «трусливых», нет «уверенных». Все ситуативно. С этими так, а вот с этими эдак. Даже по шкале «умность - глупость» человек летает со страшной силой. Вот в этой компании – он умен. А вот в этой лыбится чистым идиотом.
Человек играет на десятках площадок. То же мужество бывает десятков сортов, и они зачастую не конвертируемы. Мужество в общении с женой не конвертируемо в общении с любовницей, проявленное с начальством – не конвертируемо в общении с подчиненными, уверенность в общении с коллегами не распространяется на общение с хулиганами, навыки в общении с хулиганами испаряются на войне, а герой войны может быть зашуган мамой или женой.
О константах можно сказать, если человек просто не ходит на большое число площадок. Или сыграл с одинаковым результатом на многих из них. Почему-то. Мало ли, почему.
Не надо тусить на чужих площадках. Люди вольны решать, быть им многоборцами или мономанами. То и то – нормально. Проигрывать больно. Но можно ведь не играть.

На соплях

Видеть мир как черт знает какой хаос. Поверх него – очень тонкая пленка конвенций. Непонятно, на чем держится. На трансцендентальном. А подчас кажется – на соплях.
Это, конечно, шибко творческий взгляд на вещи, дающий некие бонусы как художнику, но… это примерно так, идти по улицам в следующем настроении:
- а почему бы вон тем пяти дюжим отрокам не сказать мне «ебаная овца», опосля чего запинать меня на хрен?
- а почему бы вот тому мужику не вырвать мне кадык молча?
- а почему бы мне – не ебнуть вон тому кирпичом в лицо?
- а почему бы вон той девушке – не заняться на лавке сексом?
- а почему бы вон той бабушке – не встать на четвереньки и не загавкать?
- а дедушке – поссать под елкой?
- а мне – поссать рядом на брудершафт?
- а что мешает вон тому мальчику в шортах – дать хуй в рот другому мальчику?
Вечные вопросы, и нет мне ответа (смайл сквозь слезы и чего похуже).
В определенной оптике взгляда все это кажется более чем простым и естественным. В чем и фишка. Ходить и видеть так, когда это накатывает. И накатывает.
Я очень понимаю таких авторов, как Франц Кафка, Даниил Хармс, Владимир Сорокин. Оговорюсь, мне кажется – понимаю.
Цивилизация, повторюсь, держится на трансцендентном, трансцендентальном. Когда освобожденным народам вдруг кажется, что может держаться на чем-то другом – сдержки обращаются в сопли. И ничто не мешает сказать «овца», ебнуть кирпичом, сунуть, вынуть, гавкнуть, пукнуть, посрать на лестничной клетке. Ничто.

Подлинник и копия

Профессия бесчеловечна – что тебе в том, чтобы тупо дублировать миллион каких-то других людей? - и уже не профессия там, где возникает неповторимость личного дела. Призвание как дело, рождаемое с тобой, рождающее тебя. Профессия истощает и в конечном счете убивает, а дело умирает с тобой, делая мир беднее на твою бесконечность.