Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Смутный день календаря

        ------///------


          В честь былого праздника – не выпьем, так помянем.

       В каком-то важном смысле Октябрьская революция была скорее контрреволюцией – как сталинский термидор или путинская реакция.

       Страна нервно шла по пути капитализма, но свернула… можно назвать это «народный феодализм» или «патерналистская деспотия». Сбылась вековая мечта о народных царях. Кстати, полагаю, что простому люду – так действительно было понятнее и ближе. Я не говорю «лучше» или «счастливее», но в здравом уме и твердой памяти он выбрал бы это. И сейчас выбрал бы, и не только у нас – просто не во всех странах слушают, что центральной нервной системе советуют со стороны левой пятки. 

       Можно сказать, социализм образца 20 века – это альтернативный Модерн (как любил говорить Кургинян). Только это не Сверх-Модерн, как у него, а  недомодерн. Для наций, которые не дозрели до самоуправления: с обратными связями, выборами, свободой торговли, свободой слова и прочими взрослыми штуками. Но подросткам тоже нужно строить большие города, клепать танки, внедрять  образование-здравоохранение. Благо, чертежи всего этого – лежат на столе, у взрослых дядей, и никто их не прячет. Оказалось, подростки могут многое. Называется: модернизация без вестернизации. Возможно, для Юга и Востока – это был самый быстрый и лучший путь. Русских вот жалко. Русские могли бы сделать то же самое, но как взрослые. Простой народ в исходной позиции был проще некуда, но был не только он.
Collapse )

Танки, браки и биржа

------///------

         В чем сила статистического подхода, лучше для начала пояснять на простых примерах. Два моих любимых – про брак и про фашистские танки.


        Союзникам было важно понять, сколько Германия делает танков в месяц. Задачу поставили перед математиками и перед разведчиками. Разведка вела наблюдение с воздуха, засылала шпионов и сказала свою цифру. Математики просто предложили посчитать серийные номера подбитых танков. Если предположить, что танки подбиваются в случайном порядке, отсюда будет понятно и общее их число, и величина пополнения. Посчитали. Назвали цифру – 245 танков в месяц. После войны истинную цифру узнали уже в Германии, математики ошиблись всего на несколько штук. Я не помню цифру разведчиков, но они ошиблись в несколько раз.

       Collapse )

Как теорвер спасает жизнь

        Мы уже в игре. – Звезды или песчинки? - Казнить нельзя помиловать. - Белочка и колдун.- Не цепляйтесь за картину.

------///------


        Если коротко, чего дальше: теория вероятностей в нашей жизни. Там, где это очень важно для жизни (но про это обычно не знают). Я хотел много написать про теорему Байесу, а потом расхотел. У математика это получится лучше, и уже есть много хороших текстов. Давайте налегке, без формул. На всякий случай – считайте этот абзац указателем в сторону тех самых текстов. Формула, о которой речь, действительно одна из главных для человечества, и если ее нет в школе, это говорит лишь о школе. 

       Итак, самые простые ошибки, связанные с применением теоремы (точнее, не применением).


Collapse )

Начало в голове

Некогда в редакцию, где я работал, пришло послание, подписанное «Царь Иван». Неведомый сумасшедший (или все-таки приколист?) велел опубликовать декларацию о том, что пришло его время. Следовало передать ему административные здания, вокзалы и связь. И замереть в ожидании дальнейших приказаний.

Идиотский на первый взгляд вопрос, почему Царю Ивану не отдали вокзалы и прочее – не столь уж идиотичен на взгляд второй. Скорее уж идиотичны в своей тавтологии ответы: «власти подчиняются, потому что она власть», «власть у того, у кого сила», «власть опирается на властный ресурс» и прочая серая жижа житейской мудрости. Если без тавтологии – а как мы знаем, где власть? В ситуации, где громкость речи 3-4 якобы центров власти примерно равная? В конце концов, признали же властью «Царей Иванов» в 1917 и 1991 годах, отдали им, чего просили, и без особого удивления. Коим качеством – или всего лишь количеством? – отличались новоявленные элиты от автора того письмеца десятилетней давности?

Не надо быть особым мудрецом, чтобы заключить, власть – всего прежде – рождается в голове подвластного. Академические толкования говорят, что власть – это… Во-первых, способность одного лица принудить другое лицо к чему-либо. Во-вторых, использовать в действии на второе лицо третьего персонажа. Если понуждаешь кого-то сам, то у тебя всего лишь сила, обычная сила насильника. А когда кличешь людей, чтобы они вершили твою волю в отношении кого-то еще – тогда оно самое. Но как люди решают, что приказ надо выполнять?

Вопрос не тривиален, ибо иногда решают, что приказ факультативен. Не трудно же представить, что генерал дает офицеру приказ вести батальон в смертельную атаку, где мало кто выживет, офицер говорит «иди ты на хрен!», пуляет генералу в пузо, и ведет батальон вести партизанско-мародерскую деятельность. Нет, обычно все-таки батальоны идут в смертельные бои, а как же? Но иногда выбирают стрельнуть начальника, и удалится в лесочек. И в некоем роде это естественно. Верная смерть через час страшнее, чем демарш с возможностью погулять и даже выжить. Или лучше пойти на смерть? Collapse )

Последний патрон

На крайний случай у любого человека есть последнее оружие, самое очевиднейшее: признать свою слабость, всю, реально, без истерики. Многие уроды лишь в силу того, что пребывают в прекрасном мнении о себе, и сбрасывание этакой гири сразу придает подвижность конечностям, и морда просветляется почти до лика. Как максимум, это переворачивает доску, на которой у тебя стоит проигранная партия, как минимум – дает бонус к силе. Но люди редко считают, что дела настолько плохи, что последнее оружие пора извлекать… Будут упираться до последнего. К тому есть резоны: в некоем смысле это означает извлечь на свет божий пистолет с единственным патроном и пальнуть себе в висок. «Здравствуйте, я говно». Тело выживет, но это чудо кажется очень малым – больше тела ценят то, что ошибочно считают чем-то вроде души.

Подсев на суррогаты

Логика последнего периода истории: сначала разрушаются какие-то системные коды цивилизации. Потом быстро выясняется, что без них ни тпру, ни ну. Тогда с черного входа заносятся подпольные держалки-крепилки. Например, то, что мы называем «коррупцией». Понятно, что без нее – будет еще хуже. Чтобы система не рухнула, тем более, чтобы изменялась – нужна матушка-коррупция, ой нужна. Но сначала был создан такой мир, что без нее никуда. Или та же самая история с дедовщиной в армии. Понятно, что дедовщина – благо. Потому что дает какой-то порядок, вынь ее – будет беспредел, солдаты, посылающие офицеров на хуй. Это да. Но сначала выдернули те конструкции, которые дедовщина сейчас замещает. Раньше ведь ее не было, и ничего. Не падало.
Коррупция – необходимость нашего типа цивилизации, цивилизации с двойным дном, построенной на разводках, умолчаниях, пиаровском гоне. В прямом смысле слова необходимость: то, что нельзя обойти.
Можно без нее? Можно. Но это должна быть другая цивилизация. С отменой идеологических догм даже не Постмодерна, а Модерна. Честнее надо быть к себе, к миру. Для начала хотя бы описать общество не по учебнику, а как есть.

Братство в рефлексии

Подлинной духовной характеристикой времени будет не то, о чем яро спорят, а то, с чем неявно согласны все спорящие. Рефлексия, общая для всех, почти всех.
Так, например, в 1940 году шла Вторая мировая война. Идеологии были разными, но в чем были едины – фашисты, коммунисты и либералы той поры? Какая рефлексия была для всех строго обязательной?
А та самая, без которой война бы вообще не могла происходить. То есть когда весь народ встает «стенка на стенка» и махается до упаду, тотальная война. Ведь это же не само собой разумеется. Это в голове должен быть конструкт. Что война – это вот такая война. С тотальной мобилизацией. То есть ты можешь, конечно, и закосить от родимого военкомата. Но ты знаешь, что военкомат это все равно норма.
Едиными были, таким образом, представление государства, представление войны. Уже немало – для взаимопонимания нацистов, коммунистов и кого там еще. Чтобы так повоевать, надо ведь иметь кое-какое общее понимание. Чтобы поругаться конкретным людям, тоже надо его иметь. Например, какие слова являются обидными, какие нет, какие есть типовые сценарии, на что обижаться, на что не стоит, и т.д. Например, невозможна длительная перепалка, если у одного «вы дерзки и дурно воспитаны», у другого же «че, ептыть, чмо ебучее». Подраться они, правда, могут, правда оба будут драться…. не вполне с человеком, а скажем, как дрались бы с марсианином или собакой. Как с некой некоммуницируемой формой жизни.
Перефразируя речение Витгенштейна про двери и петли: чтобы поспорить, надо иметь много общего. Возвращаясь к истории: эпоха меняется, когда меняется общее, некое А, общее для сторонников Х и Y, меняется на Б, тоже общее (а победа X над Y так себе, мелкая рябь).
Общая для всех рефлексия государства характеризовала первую половину 20-го века как Модерн.
А сейчас, интересно?