Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Уволенное человечество

Мы привыкли считать, что численность людей на земле возрастает в любую эпоху. Хорошо так возрастает. По экспоненте. Ибо прогресс. А может быть по-другому? Чтобы развитие производительных сил, наоборот, срезало людей, как ножиком?

Историки и демографы помнят как минимум один эпизод, когда виду хомо сапиенс пришлось ужаться и сократиться. Сильно сократиться, в нескольку раз. Правда, это было не после технологического рывка, а накануне. Так называемый кризис верхнего палеолита, когда людям банально стало нечего есть. То ли они съели всех крупных мясных животных, то ли они повымерзли, то ли потонули, то ли еще чего – кормовая база накрылась. Вслед за ней накрылось и человечество. Не совсем. Но на энной территории, где раньше жило десять тысяч, стала жить 1-2 тысячи охотников-собирателей. А потом случилась неолитическая революция, стали сеять-пожинать-приручать, и далее уже, на новой технологии, расплодились немеряно.

Так что ужаться в нескольку раз – возможно. Это пример далекий исторический, теперь близкий и эмпирический. В современной цивилизации, означим ее за неимением лучших слов как постиндустриальный уклад (т.е. примерно ясно, что кончилось, но не очень ясно, что началось) перестают действовать почти все факторы, по которым люди рожали людей. Не будем вдаваться. Рожали по факторам политическим (нет ребенка – сам не вполне человек), экономическим (наплодить себе кормильцев), метафизическим («оставить что-то после себя»), традиционным («все делают это»). Причины исчерпали себя. Как любая большая весть, благая или не очень, она доходит с опозданием. Все, до кого весть дошла (она дошла в самых развитых странах постиндустриала) размножаться перестали, или стали делать это умеренно, один ребенок на семью и прочее разумное планирование.

Остался фактор только один. Чистая и бескорыстная любовь к детям, причем своим. Если быть жестоким и честным, ей подвержен, может быть, один человек из двух, или из пяти. Вот эти энтузиасты дело и продолжат. Остальным не обязательно. Когда вековая инерция оставит этих остальных в покое, вся наша демографическая экспонента обратится в пшик, прирост пойдет отрицательный, как сейчас в РФ. Да, мы впереди планеты всей. Это как после 1917 года мы стали кое в чем самой передовой страной модерна, так и сейчас Россия образцово-показательная территория постмодерна. Collapse )

Методика дилетанта

Странное признание для автора нескольких книжек, но в каком-то смысле чувствую себя совсем-совсем акультурным. Не антикультурным, конечно. Нет такой культуры, даже самой причудливой, от которой бы мне хотелось схватиться за что-нибудь плохое.
Но, как сказано, акультурность. Видится условность, конвенциальность всего «самого святого». Оно, вполне вероятно, могло быть совсем-совсем иным. Воображать на тему иного притом значительно интереснее, чем забивать несчастный «культурный багаж» в пару скромных чемоданов, выделенных под то. В двадцать лет, наверное, было еще интересно. А сейчас ловлю себя на том, что, к примеру, будучи прозаиком, почти не читаю прозу, не говоря уже о поэзии, и прочей кино-музыке, и только в позиции любителя потребляю, если оно случается.
Касательно искусства – мне почти не интересно измерение, условно говоря, эстетического. Говорить про это – ну его, в том смысле я подчеркнуто не «культуролог». Онтологическое – да. К форме пожелание лишь такое, чтобы она не мешала содержанию, вычитая из него на своего рода транзакционных издержках промеж интенцией-рецепцией (что, собственно, и есть мастерство исполнения).
Если мне надо что-то оценить, поймал себя на забавном правиле. Нет, с литературой, публицистикой – понятно. Если меня мотивировать, то, наверное, мог бы писать развернутые рецензии, только мотивировать меня нечем и незачем. А вот поэзия? театр? музыка? кино? У меня же нет к этому подлинной любви, а без нее невозможен опыт, а без опыта нельзя высказаться по делу.
И вот, значит, правило: скудости моего вкуса все же хватает на то, чтобы меня пытать, к примеру, плохими стихами или плохим фильмом. Я даже знаю обычно, почему это плохо, на это хватает скудости моей аналитики. То есть могу объяснить. Из того, что хорошо, мне нравится – ну, я же темный, мы же договорились – положим, 1%. Который что-то трогает, совпадает. Но как заценить основной массив, который не трогает?
А простое правило: хорошо все то, про что я не могу развернуто объяснить, ПОЧЕМУ оно плохо. Хорошим искусством меня тоже ведь можно пытать. К чему мне оно, если там нет меня. Но если я не могу на пальцах показать, где оно плохо, оно хорошо. И буду на том стоять. Как бы меня с этого не мутило. :)
А ведь простое правило вежливости, если вдуматься. Если бы оно работало в наших интернетах, качество жизни в оных поднялось бы на уровень. Но куда там. Все ж эксперты. Начиная с тринадцати лет от роду…

Поводы для бесед

Забавный критерий оценки произведений, будь то книжка, кино – оно кажется мне хорошим, если по нему спокойно пишется философическое эссе. По мотивам. По большому счету, мне плевать на эстетические каноны, и крайне скучно говорить о них. Я подчеркнутым образом не искусствовед и не культуролог, хотя в рефлексии могу работать с культурологией и искусствоведением, с их оценками – как объектами.
Вот вспоминаем минувший год, что мне там показали и рассказали? И что бы написалось – если бы надо было писать? Упаси боже – не рецензии.
По фильму «Стиляги» - скорее всего коммент к Делезу, комментирующего Ницше. О том, что такое сила и слабость, и что такое рессентимент, или как его там.
По фильму «Гран Торино» - коммент к комменту Мамардашвили, комментирующего Канта, или даже скорее Декарта. О безусловности нравственных оснований, гражданском обществе, трансцендентальном и натуральном и т.д. Также немного о «понятиях», естественном праве и чуть-чуть за геополитику (почему Америка правит миром – а вот по этому самому кочану).
По фильму «Антихрист» - все и так понимают, что это, во-первых, нечто гностическое, во-вторых, касательно гендера. Ну и мы бы о том. О неприродных основаниях совести, если с одной стороны. Об отчуждении и материи, с другой. Все это в общий, классический коммент к классической метафизике.
Последний роман Пелевина «Т» – сам по себе уже философическое эссе, точнее, научно-популярное пояснение старых и очень правильных штук. Хватит уже относиться к нему как к изящной словесности. Во-первых, Пелевин не так уж и изящен. Во-вторых, он лучше и больше, чем это самое.
Ну и так далее.

Пиздец - это истощение, а истощение – это пиздец

Бродил вечером по городу, ну и мимо люди ходят, беседуют. Я обычно так, совсем интровертно, никого не узнаю. А тут прислушался, о чем они там друг с другом. Время такое и место, что в основном молодые люди, центр города, все хорошо. Исследование конечно не так, чтобы социологическое, но… В общем, пять раз прислушался. Из пяти замеров три раза говорили слово «хуй» (типа «хуй его знает», «ни хуя» и т.д.), еще один раз не «хуй», но тоже матерно, производные от «ебаться», еще один раз не знаю о чем, не матерно. Да, никто не ругался, все говорили мирно, и никто не обсуждал хуй как хуй, а ебаться как ебаться, я не знаю, о чем там вообще предметно, я о выразительном средстве.
Это не фокус-группы, но ведь и фокус-группы дали бы что-то вроде. Ну не 80%, ну 50%.
Я не о нравственности. Говорить матом не более безнравственно, чем, например, пить запоями или там подкуривать, все это не поперек этики, но явно же поперек чего-то.
Я бы сказал, что это все истощение нервной системы. В конечном счете пить запоями – истощение, и «хуй» через слово – оно же. Ощущение, что имеешь дело именно с наркоманами, и в той мере, в каком моя внутренняя речь построена на мате, а в какой-то степени построена, и с каждым годом все более – я тоже наркоман в этом смысле.
Логика та же: приправа стала основным блюдом, маркер – бэкграундом, исключение – общим местом. Которые фоново пьют, например, после 25 лет, не для веселухи же пьют. Если это фоновое занятие, то это обычно снятие ломки, люди не бухают, реально же лечатся.
Вот и здесь. Сначала мат как бутылка водки для здорового организма: перевод в иной регистр, не обыденный, более искренний, более выразительный. Но когда все построено на «хуях», то это, простите, хуйня уже: крах именно выразительности. Ну все равно что человека ничего уже не возбуждает, кроме 14-летней девочки с плеткой, а раньше много чего возбуждало: именно в истощении дело, в коллапсе нервной системы. Ну или человек, способный к эмоции лишь под химией. Плохие люди, не в том смысле, что аморальные, а в том, что не качественные, слабые.
Это слабость, как и любая слабость, может быть компенсирована какой-то иной силой. А может, и нет.
Объем матерной лексики за неким пределом Икс – знак того, что чего-то в нервной системе индивида расхуячено к ебеням. У большей части молодых людей – расхуячено. Я сейчас, подчеркиваю, не о культуре, тут вообще сложные корреляции, например, интеллигенция матерится больше обывателей, «среднего класса». С культурой это не коррелят, вот Сорокин это культура, а дамский детектив – нет.
Я о том, что именно расхуячено.

Немного о пиратах

Пираты, они же корсары, флибустьеры и прочая водоплавающая братва – крутые и романтичные, это мы знаем, смелые и ядреные. Про это книги, фильмы. В них дети играют. В костюмах пирата приходят на Новый год. «Мальчик Вася хочет быть пиратом 17 века». Но ежели на минуту остановить привычку, то… ведь это же почти абсолютная такая мразь. Ну с какими жупелами их сравнивать? Ну давайте навскидку – кем сейчас детей пугают? Допустим:
1). «нацистские палачи Освенцима»,
2). «исламские террористы шахиды»,
3). «постсоветские братки».
Любой из трех типов - лучше, нравственнее, исторически оправданннее, чем наш любимый «пират».
1). Если считать главным злом 20 века какого-нибудь Пол Пота, то нацисты – явно меньшее зло, им памятники уже ставят.
2). Про то, какие шахиды замечательные, читай, например, у Гейдара Джемаля. Я не к тому, что они замечательные. Но, как минимум, мученики.
3). Братки – это функции арбитража в отсутствии государства и скорее контроль «серых зон» экономики, нежели уличный беспредел.
А пират? По сути, обычный гоп-стопщик и беспредельщик, легко идущий на мокрое. Он бескорыстен? От него какая-то польза? Он меньшее зло? Нет, от него сугубый вред, он сугубо корыстен, в общем, натуральное исчадие ада. Его аналоги сейчас тормозят тачки, убивают водителей и продают то, чего отобрали. Вот это – оно самое (а вовсе не капитан Блад, Джек Воробей и чего там еще).
Я к чему? Ведь не к поднятии же темы борьбы с водоплавающим пиратством?
…Нет, никто не перестанет любить пиратов. Просто через 100 лет полюбят и всех остальных тоже. На детские утренники будут приходить в костюмах эсэсовцев, моджахедов, бандюков. Может даже, в костюмах сексуальных маньяков. Правда, не очень понимаю, какие там костюмы. Но игра примерно такая – «я буду Чикатилой, а ты маленькой девочкой, раз-два, убегай».
Нет такого зла в мировой историей, которое нельзя было бы обернуть если не абсолютным добром, то чем-то симпатичным и интересным. На фоне которого и само добро выглядит унылым говном.

Требующие любви

Требовать любви, считать, что люди должны тебя любить – путь в ад. Многим так холодно, что они готовы греться и в пекле. Жалко не их, но тех, кого могут захватить по пути.

Новая стыдливость

Был свидетелем интересного морализма. Человек, доказывая, что он не ханжа, что ему чужда гордыня, начал громко говорить – «я и на порносайты хожу», «я у кошелек могу у вас украсть в крайнем случае». Люди почувствовали себя истинно пристыженными. «Я тоже хожу на порносайты!», «и я хожу!», «и я!», «и украсть не проблема!». Я сам ляпнул что-то такое. Люди спешили именно что оправдаться. Все вроде бы оправдались, к вящей славе морального консенсуса.

«Умнить» - это как?

Можно мыслить, а можно умнить. То есть знать те знаковые конструкции, что некогда употребляли умные люди, и складывать их по поводу и без повода, пусть даже и грамотно. Но все-таки умнить – это именно умнить, а не мыслить. Критерий отличия? Умнящий почему-то не думает о себе (и очень удивится, если о себе узнает), практика и теория у него не способы перехода от одного к другому, как водится, а некие параллельные штуки, он хочет казаться умнее (как слабый хочет казаться сильнее, подлец хорошее, а сильному и доброму - наплевать), он умножает сущности без нужды. Можно, спору нет, и по поводу кучи говна развернуть мыследеятельность, вспомнить Щедровицкого-папу, прогнать феноменологическую редукцию, можно, все можно – а зачем? Вот когда приходит «зачем», начинается совсем другое кино. В мире есть то, где уместна СМД-методология, но давайте оставим в покое кучу говна!
Умнить – занятие бескорыстное и даже непроизвольное. Но есть еще ситуации, когда стоит конкретная цель – поднять статус, поднять бабла, поднять понты – и хорошо бы выглядеть поумнее. Есть различие, если умнит ботаник, и если умнит, допустим, политолог-технолог, какой-нибудь работник ФЭПа. Первому, в отличие от второго, важен процесс. Вряд ли это можно назвать любовью к истине (фило-софия), но любовью к слову (фило-логия) – отчего бы и нет? Впрочем, одно перетекает в другое. Сложно найти процесс, уж вовсе бесцельный.
P.S. В свое время умнил достаточно, чтобы разбираться в вопросе :).