?

Log in

No account? Create an account

Критика нечистого разума

Previous Entry Share Next Entry
Аполитичные администраторы
metasilaev
Как говорил один философ, «я знаю, что такое время, пока не начинаю думать об этом». Точно так же все знают, что такое политика. Прежде чем допросить понятие с пристрастием, обратимся к обыденному пониманию. В тщетной надежде вывести из него дефиницию. Все же знают, что такое политика. Но если скажут, то что? «Политика – это борьба за власть», «политика – это то, чем занимаются политики», «политика – это выборы», и т.д.

Между тем борьба за власть и влияние разворачивается везде – от школьного двора до крупной корпорации. Будем ли мы полагать политикой борьбу за власть директора с замдиректором, а равным счетом интриги в кружке при доме пионеров, разборки жены с мужем? Если и будем, то в смысле сугубо фигуральном. «Политика декана на факультете», «политика тещи на кухне», и т.п. Ну а если конфликты внутри администрации региона или администрации президента – типически, по своему смыслу неотличимы от конфликта корпоративного, и отличен только масштаб – оно будет политика? А люди, которые этим занимаются – уже политики? А борьба их с учетом такого института, как выборы – делает все это политикой?

Давайте зайдем с другого бока. Вот определение тоталитарного государства философом Пятигорским: «Политизация всех сфер жизни с параллельной деполитизацией всего населения». То есть что сделал Сталин? Политизировал все сферы жизни, во-первых, и деполитизировал все население, во-вторых. Политизация значит, что все – поэзия, огороды, праздники, семейная жизнь, что угодно – определяется из одного места. Правила централизованы до предела. При том все в государстве отлучаются от того места, где случаются эти правила. Все, включая депутатов и министров, не более чем исполнители. Одна голова озабочена всем и решает за всех (гитлеризм, по мнению Пятигорского, был в этом отношении мягче, Гитлер не любил, чтобы его «грузили» лишними проблемами, «вы министры, вы и решайте», а для Сталина – все проблемы были его, и никого больше).

Возвращаясь, значит, к определениям. Политика – это про правила, общие для всех. Заниматься политикой – заниматься этими правилами. Внимание: правила не синонимичны власти. У сталинских наркомов было много власти, но не более.

Теперь посмотрим, как у нас обстоит с политикой «на региональном и местном уровне» современной РФ. Если следовать данному выше определению, то… никак почти не обстоит. Это не значит, что люди, местные политики, ничего не делают или мало значат. Они много делают и много значат. Но точно также много значит, к примеру, главный инженер на большом производстве. Мы же не говорим теперь, что он профессиональный политик.

То есть все базовые правила, по которым пойдет игра, уже есть. Есть федеральное законодательство, есть УК, есть культурный код населения. Все это, от Уголовного кодекса до культурной политики, в регионе уже дано. Константа. И это 90% тех правил, по которым пойдет игра. Большим начальникам остается только играть, выигрывать или проигрывать. Игра сводится к раскидке ресурсов и кадровым назначениям (выписке доверенностей на раскидку ресурсов этажом ниже). Есть бюджет, его делим. Делим далее лицензии и права. «Сорока-ворона кашу варила, этому дала, этому дала, а этому не дала». Вот, собственно, сюжет, дальше – его вариации.

Нет, можно еще регламентировать. Жизнь на территории это определит процентов на 5-10%. То есть можно, например, поднять цену на проезд в «маршрутке» на рубль, а можно и на два. Можно закрыть один маршрут и открыть другой. Но ситуация на нью-йоркской бирже влияет на жизнь аборигенов куда сильнее, чем любое решение местных властей… Правда-правда. Дело не в персоналиях. Представим, что Доу Джонс упадет до 1000. Теперь вопрос – какое решение мэра или губернатора может по силе своих последствий сравниться с этим?

Кто такой, по содержанию своей деятельности, мэр города? Это большой завхоз большого хозяйства. Он не меняет правила, но тасует ресурсы и персоналии. Задача – найти оптимум для горожан. В конечном счете он отвечает за общественную сторону материального быта: уличное освещение, уличное движение, вывоз мусора и прочее ЖКХ. Если хочет, отвечает за городские праздники. Тогда это большой завхоз и чуть-чуть массовик-затейник.

По сути это аполитичное администрирование. Неважно при этом, кто будет им заниматься – троцкист или русский фашист по убеждениям. Поле, в котором возможна реализации, срежет весь троцкизм и фашизм. Проблемы уличного освещения мало зависят от левых и правых взглядов. С точки зрения большей эффективности - взглядов лучше не заводить. Незачем.

Мы сказали, что в «местной политикой» социальная жизнь определяется не более чем на 10%. Но что значит определять жизнь более?

Например, ввести смертную казнь за коррупцию и ввести статью за гомосексуализм, после чего посадить 10 тысяч гомосексуалистов. Или легализовать наркотики и педофилию. Или что-то сделать с правами собственности, не переделить собственность, замечу, но скорректировать правила. Принять иные образовательные стандарты. Изменить содержание СМИ. Дать иные культурные образцы. В конце концов, как может меняться жизнь, мы помним по началу 90-х годов.

Все это просто вне поля деятельности администраторов, тем более локальных. Нет, где-то политики на местах случается больше. Например, в США. В отличие от нашего реально унитарного, там федеративное государство (мы сейчас не обсуждаем, что лучше, просто фиксируем). Вследствие того законы штатов могут существенно отличаться: за одно и тоже поведение в одном штате тебя будут чествовать, в другом преследовать по суду. У нас сравнительно с тем среда гомогенная: одни и те же законы, культурные нормы, «понятия». В этой гомогенности местная политика и барахтается, точнее, почти отсутствуют.

Более-менее политика присутствует в Москве. Помимо того, возможна в «катакомбах» и субкультурах. Не то, чтобы она там есть, но возможна. Ну как ранние христиане. Бежали от мира так, что в конце концов изменили его под себя.

А на местах – госадминистрирование.
Tags: