July 17th, 2019

РФ как «Обитаемый остров»

  

        Российская Федерация напоминает «Обитаемый остров» Стругацких. Если помните, там элита и диссиденты были одной породы, пусть и скрыто, и это фишка романа. У нас ведь тоже. Если смотреть на то, что люди делают, а не что они говорят. Например, и либеральная оппозиция, и элитники – скорее западники, а народ – скорее нет.


       С оппозицией понятно. С элитниками понятнее, если смотреть, как они реально живут, а не кривляются по указу. Куда они хотят пристроить детей, капиталы и самих себя в случае-форс мажора? Ну и вот. Все они понимают, не дураки. Не надо им прививать западные ценности – они у них и так: и в шкафах, и в голове. Различие с оппозицией там не в этом.

Мы подвержены инфляции

Онтологическая скука. – Самая ужасная вечеринка. – Нас сносит в минус. - Волшебник с подвохом. - Бежать, чтобы остаться на месте.
------///------



       Для начала у нас плохие новости.

       Время жизни, как сказали бы экономисты, имеет убывающую предельную полезность. 

       Точнее, даже хуже. Убывание полезности таково, что все может скатиться во вредность.

       У философа Александра Пятигорского была фраза, что «скука носит онтологический характер». Я не знаю, что имел ввиду Пятигорский, но готов подписаться.

       Обида, злость, неприятное чувство при неудаче – примерно понятно, что с этим делать. Но скука фундаментальна. Если нам что-то надо, и этого нет (денег, любви, признания), ситуация поправима. Но если нам ничего не надо – что тогда?

       Сравним ситуации. Парень приходит на вечеринку, ему нравится девушка, он ей нет, ситуация болезненно переживается. Что с этим делать? Сразу будет ворох советов, так ведь? От того, как добиться данной девушки до того, как добиться другой, или вообще заняться чем-то другим. Главное, снять эту болезненность (романтики, придающие этой боли ценность, могли бы назвать ее «несчастной любовью»). Рано или поздно страдание будет снято.

       Случай еще проще: наш парень приходит на вечеринку и понимает, что плохо одет. Возьми денег, сходи в магазин, оденься хорошо. Или забей на это. Вот другая беда – наш герой чувствует, что перебрал. И снова будет куча советов, что делать с алкогольной интоксикацией, но даже если ничего не делать – само пройдет. Хуже с алкогольной абстиненцией, но те, кто допивается в своей жизни до абстиненции, и сами обычно знают, что с этим делать (главное, это тоже пройдет, хоть и занимает побольше времени).

       Теперь, на фоне этих мелких невзгод, представим настоящую проблему. Наш парень приходит на вечеринку и понимает, что ему там ничего не надо. Ни поговорить, ни выпить, ни девушки. Вокруг нет ничего, что вызывало бы желание и намекало на цель. Но покидать пределы вечеринки нельзя. Во Вселенной исчезли все варианты, кроме того, что происходит здесь и сейчас, давай-ка, будь счастлив с этим. А вот не получается. И никаких советов, что с этим делать.

       Также и наша жизнь.



***

       Как правило, ценность происходящего падает по мере повторения.

       Первая в жизни зарплата событие, сотая уже рутина. Вторая в жизни доза наркотика (от пива до… подставьте что угодно на ваше усмотрение), как правило, радует, иначе в мире не было бы наркоманов. Пятисотая доза по счету – рутина, если не проблема, хуже сотой зарплаты.

       Если вы замените вредные привычки сколь угодно полезными, с ними будет та же история. От книжки до пробежки – в тысячный раз это уже немного не то. Если найдется счастливец, получающий все большее впечатление-удовольствие с каждой новой книжкой (прогулкой, сексом, бутылкой виски, заработанным миллионом), он редок, с чем его и поздравим. Если у него получилось, это не технология, которой можно поделиться со всеми.

       У большинства скорее по-другому. Если новый год максимально похож на предыдущий, и тот обладал субъективной полезностью, в новом году ее будет меньше. Я специально заменил слово «радость» экономическим термином…

       Можно заметить, что ценность нашей жизни инфлирует, но все еще хуже.

       Инфляция это умножение на некое число, меньшее единицы. Если у вас 1000 рублей, и в стране годовая инфляция 10%, через год у вас 900. Через десять лет теми же темпами всего 348 рублей с копейками. Но даже с годовой инфляцией 100% ваши денежные активы не станут отрицательными, превратившись в долг. А ценность жизни – может.

       В ее случае скорее происходит не умножение на понижающий коэффициент (например, 0.97 для средней за 20 век инфляции доллара США в 3% годовых), а отрезание кусочка. Образно говоря, если бы ценность была пачкой денег, от начальной суммы 1000 отнимали бы 30 долларов ежегодно. Поначалу кажется, что это одно и то же. Через год действительно одно и то же. 970 долларов будет в обоих случаях. Но первый процесс своим пределом имеет ноль, а второй бездну. Умножая субъективную полезность на 0.97, мы скатимся от любого счастья к мелким, еле уловимым радостям жизни, но все равно останемся «в плюсе». Отнимая каждый год небольшой кусочек, на бесконечности мы имеем тренд, уходящий в отрицательную бесконечность.



***

       Представим, что некто волшебный предлагает нам на выбор мгновенную смерть или вечную жизнь. С условием, что она будем совсем вечная, там не будет кнопки «выключить». Уточним, что когда люди мечтают о бессмертии, у них все-таки мысленно остается эта кнопка. Бессмертие это лишь «я не умру от болезней и старости», но «меня можно убить» и уж тем более «я могу убить себя сам». В таком виде это великий подарок, кто бы спорил.

       Но по условиям нашей задачки не так. Шоу должно продолжаться, что бы ты к нему не испытывал. При этом ресурс твоих трансформаций, вероятно, конечен. Можно стать сильно другим, но не кем угодно. И можно испытать многое, но не все. Пусть ресурс твоей фантазии и суммы технологий подразумевает, что ты проживаешь… ну скажем, миллион разных интересных жизней, если считать под жизнью кусок времени и событий,  соизмеримый с тем, что являет собой человеческая жизнь сейчас. Но потом интересные жизни кончатся. Мало миллиона – подставьте миллиард. Но время при этом бесконечно. Ваш триллион жизней  меньше сравнительно с бесконечностью, чем секунда сравнительно с триллионом. По большому счету, все, что вам предстоит – это вечное возвращение, но не в хорошем смысле, как у Ницше, а скорее в смысле Мамардашвили, там это почти проклятие («ад – это кусок еды, который ты жуешь вечно и не можешь прожевать»). Ну как, хотите вечную жизнь?

       Чтобы было понятнее, в чем здесь фокус и пытка, поясню на примере. Некто (уже не обязательно волшебный) предлагает вам запереться в гостиничном номере. Выходить – нельзя. Любые желания в рамках номера – пожалуйста. Вам принесут любую еду, подключат любые телеканалы. У вас, конечно, есть интернет. Скажем больше – к вам могут приходить люди. Только вы не можете выходить никуда. Сколько будет радовать такая жизнь? День? Неделю? Ответ зависит от привычек и темперамента, но рано или поздно полезность времени, вероятно, станет отрицательной. И после того, как она стала отрицательной, вам сообщают, что это навсегда.

       Вселенная больше по размеру и запасу вариантов, чем гостиничный номер. Но для конечного существа с бесконечным временем – не намного. Мгновенная смерть – намного более безопасный выбор, чем проверить на себе «научусь ли я получать в аду удовольствие». Бежать от такой вечности, как от огня – разумное поведение, если подумать.

       От мысленных экспериментов вернемся в реальность. В ней пока что ничего сильно страшного. Жизнь, вероятно, радует. Допустим, на 70 баллов. Мы не знаем, что такое «жизнь на 70 баллов», но здесь важно не это. Важно, что
скука, «носящая онтологический характер», потихоньку взимает свой налог. Если ничего не изменить и прожить еще один такой же год, будет на два балла меньше. «Жизнь на 68 баллов». Впрочем, зависит от обмена каких-то душевных веществ. Может быть, уже «на 60 баллов». Если вы удачный мутант – вечное возвращение вас радует, счастье нарастает. Если это так, обязательно поделитесь, ваша мутация спасет мир. Но скорее всего это не так.   


       Что делать, чтобы оставалось 70 баллов, а еще лучше стало 80? Как узнала Алиса у Льюиса Кэррола, «чтобы оставаться на месте, нужно очень быстро бежать».

       Начав с плохой новости, все-таки закончим хороший. Некоторым это пробежка по жизни удается…