July 21st, 2011

По эту сторону добра и зла

Есть такое поверье, что «удовольствия», «польза» и «долг» диктуют три совсем разные программы действий. Если одного из этих зайцев поймаешь, за другими успеешь хуже. Так что, мол, выбирай: то ли тебе «простое человеческое счастье», то ли «корысть», то ли «быть хорошим человеком». Но гармоничнее живут те народы, где такой дилеммы нет.

Интересная история с понятиями приключилась в России, где «нравственность» и «успешность» прописывались антагонизмами не первое столетие. Фокус начался еще в пространстве великой русской литературы. Взять Толстого ли, Достоевского – крутые там не очень-то хороши, а хорошие не шибко круты. У Пушкина, кстати, такого противопоставления не было, но Пушкин это еще не то, что весь мир знает как «великая русская литература». Не оспаривая ее величие, просто делаем зарубку: талантливейшие работали, помимо прочего, на означенную смысловую конструкцию.

Не обязательно быть Дмитрием Галковским, чтобы заключить, как великая русская литература по смыслу предшествовала великой русской революции (просто у него про это подробно). Хороший человек, скорее всего, не шибко богат, а богатый не шибко хорош, совесть исключает амбиции, волю к власти удумали негодяи – учили советских пионеров и школьников. Но это не было таким уж извращением изначального культурного кода. Русская литература, да и вся русская культура, примерно о том же самом. Воля к власти отдельно, хороший человек отдельно, а «кто хочет стать миллионером?» - вопрос на выявление скрытых врагов народа.

При этом сами элитники СССР волюшкой к властью были наделены, но эта особенность считалась к обсуждению малоприличной. Какой такой макиавеллизм, товарищ Сталин просто думает о народе. Но мы сейчас не о том, мы об общем культурном поле. Что на нем посеяли, и какой парадокс в РФ из этого вырос. Collapse )