February 9th, 2010

Пять времен человека

Можно, как оно говорится, жить прошлым, настоящим, будущим. Так вот я бы уточнил, и ввел такие описания, как «жить коротким прошлым» и «коротким будущим».
Жить конкретно настоящим – прекрасно. Например, живут настоящим, испытывая оргазм. Или состояние самадхи. Просто общаясь с вкусной пищей, с вкусной книжкой, с вкусным человеком.
Жить дальним прошлым – замечательно. Листать всю свою жизнь в ее разнообразии и единстве. Даже самая тихая жизнь, если ее прожито достаточно много, ну хотя бы больше 20 лет, уже разнообразна. И тем не менее одно такое произведение. Ага, произведение. Дорисовываемое каждым днем. См. у Набокова. Говорю же – прекрасно.
Жить дальним будущим – тоже. Почти каждому осталось пожить как минимум 10 лет. Многим осталось, страшно сказать, лет 50. Глобальный ресурс. Феерический. Можно успеть главное – стать другим. Видеть сегодняшнее звеном волевой цепи. Листать это будущее, замирая где-то на 522 странице, в 2025 году.
Но обстоятельства жизни, заставленной с пола до потолка всякой дрянью, толкают жить недавним прошлым – пережевывать сегодняшний-вчерашний день. Проектировать завтрашний. В лучшем случае, проектировать до конца недельный деловой цикл. Ну месячной. Там всегда много срочного. Думать о том, как закрыться по всему срочному к концу недели (месяца).
В общем, три способа забавно прожить жизнь.
И два способа спустить ее в унитаз.

Ниже нуля

Если счесть простое отсутствие нулевым состоянием, то в жизни наберется изрядное количество отрицательных. Простейший тест: «вы хотели бы уснуть без снов, и проснутся, когда это кончится?». Через день, год, десять лет? Многие люди явно захотели бы переспать свою болезнь, легкую простуда вряд ли, а вот температуру 39 градусов – наверняка. Переспать тюремное заключение, хоть 20 лет. Кому-то переспать похмелье. Кому-то одиночество. Кому-то нищету. И что? Да ничего. По определению, все это состояния, для данного конкретного человека именно – хуже смерти. Смерть это ноль в балансе. А это в минус. За то, чтобы списать минус, можно заплатить и кое-чем из плюса. День ко дню, и наберется. Хотим списать 17,5 лет, которые хуже смерти – почему бы не выдать кое-чего инстанции, которая за это взялась (предоставляет ли Мефистофель такую услугу, интересно?). Например, уплатить еще 12,5 лет времени, к которому нет претензий. А что, нормальный курс.
Ну и сколько мы живем на самом деле?

Критерий лит-ры

Личный критерий раздела высокой и низкой литературы – «можно ли по мотивам этого текста написать ученое эссе?». Поскольку в постмодерне эссе можно написать и про кучу навоза, уточним: написать так, чтобы произведение было не только «знаком чего-то там», но и собеседником с правом голоса, чтобы общение с ним шло, как минимум, на равных. Быстро видно, что по мотивам Пруста – легко. Ну и по мотивам Пелевина, в общем, тоже. И видно, где нельзя. Вообще, «высокий литератор» имеет перед собой в работе по сути академическую предметность. Он про то же самое, что и философы, богословы, психологи, историки. Средства другие. Проигрывающие в точности, выигрывающие в наглядности. Всегда же наглядно, когда на картинке поясняют. В некоем роде высокая литература – расширенная метафора академического дискурса. Людей можно сажать за один стол, круглый ли, квадратный. Это коллеги. Ну и низкая – это рассказывание историй. Высокая тоже рассказывает истории, но там истории это средство, носитель содержания, а не оно само.
Да, уточним: умная литература не подразумевает, что герои заняты тем, что излагают друг другу умные мысли. Иначе – зачем проза-то? Если главное сугубо эти самые мысли, то надо писать не роман, а статью, или пост в ЖЖ.
Вот говорят, критерий поэзии, отличающий ее от рифмованных строк: это невозможно пересказать в прозе без потери смысла. Аналогично с критерием прозы: это невозможно расщепить на серию не художественных высказываний без потерь.