December 15th, 2009

Человек - мозаика

«И вот тут он показал свое истинное лицо». Старая мысль, и сто раз не моя: нет никакого истинного лица, в смысле – все лица истинные. В последнем романе Пелевина («Т») про это хорошо у графини Таракановой, где речь за многобожие, вот.
Считается, что где-то человек притворяется, где-то он дан превратно, а вот – пришел момент истины. Отзывчивый и радушный человек пнул собачку, явив истинное лицо ублюдка. Вечный подкаблучник повысил голос на начальство, стало быть, вот его истинное лицо настоящего мужика. Бизнес-лидер прогнулся перед женой, и вот оно, истинное лицо чмыря, и так далее, в любых сочетаниях.
А все лица – истинные. И мы быстро обнаруживаем, что почти нет «храбрых», нет «трусливых», нет «уверенных». Все ситуативно. С этими так, а вот с этими эдак. Даже по шкале «умность - глупость» человек летает со страшной силой. Вот в этой компании – он умен. А вот в этой лыбится чистым идиотом.
Человек играет на десятках площадок. То же мужество бывает десятков сортов, и они зачастую не конвертируемы. Мужество в общении с женой не конвертируемо в общении с любовницей, проявленное с начальством – не конвертируемо в общении с подчиненными, уверенность в общении с коллегами не распространяется на общение с хулиганами, навыки в общении с хулиганами испаряются на войне, а герой войны может быть зашуган мамой или женой.
О константах можно сказать, если человек просто не ходит на большое число площадок. Или сыграл с одинаковым результатом на многих из них. Почему-то. Мало ли, почему.
Не надо тусить на чужих площадках. Люди вольны решать, быть им многоборцами или мономанами. То и то – нормально. Проигрывать больно. Но можно ведь не играть.

Демобилизация чувств

Один из путей невротизации: люди считают, что должны странные вещи. Которые уж никак не предмет долга. Например, им кажется, что они должны испытывать какие-то эмоции. Люди совершенно не должны «радоваться встрече», «сочувствовать горю», «испытывать чувство благодарности», «проникаться», и так далее. Люди должны, если они действительно должны – что-то делать. Или не делать. Все долги в области чувств можно смело списывать. А если кто-то пытается на себя их добровольно навесить, а кто-то еще принимает эти расписки, складирует, и потом предъявляет… пусть они будут счастливы, если могут. А если не могут – ну что ж. Как говорится, что с дурака возьмешь.

Запой по религиозным мотивам

Зачем пить – в случае алкоголизма реально запойного и очевидно вредоносного?
«Каждая рюмка – это как одна стотысячная той пули, что хочется пустить себе в висок».
А влечение к смерти надо уважать. И никак особо не объяснять. Просто есть конструкции, которые объясняются, а есть такие, предельные, которыми объясняют.
Уже писалось, что самоубийца, в некоем смысле, всегда прав. Если так хочется сильному, то не нам его судить. Если так хочется слабому, то это, может быть, его сила единственная, не нам тут ему мешать. ))
Это не призыв к суициду – где его можно увидеть в верхнем абзаце? Нигде. Начнем с того, что большинству людей не хочется сотворить с собой ничего такого, и они безусловно правы. )) Ну а если хочется – значит, надо. Хотя почти всегда возможен вариант лучший, нежели самоуправство-самоубойстве. Просто он тоже ничего, этот вариант. Выше нуля, так скажем. Слишком часто все хуже.
И с этим довольно сложно спорить в силу одного простого обстоятельства: у меня, например, это идет как религиозное убеждение. «По религиозным мотивам». Не знаю, какой религии это принадлежит, возможно, ее еще нет, не пришло ее время, или ушло. Но это лежит именно в том месте, касательно которого говорят – «по религиозным мотивам».

Продолжение разговора

По большому счету, люди вместе, пока им есть о чем говорить. Если мы возьмем даже отношения сексуальные, то дискурс (ну или как это назвать – содержательный базар назовем), на удивление, перевесит собственно секс. Всякое бывает, конечно, но обычно - перевесит. Считается циничным воззрение, что сексуальная притягательность все побьет и покроет, но это как раз – крайне романтичное воззрение. Цинизм – и пресловутая правда жизни – как раз в том, что все делается скорее правильным языком.
Просто, если люди более-менее честны, в отсутствии разговора случается умножение на ноль. Две ситуации:
А). есть о чем говорить, но не о чем переспать,
Б). есть о чем переспать, но не о чем говорить.
В ситуации наших честных людей и в отношениях длиной более недели – что будет? В случае А можно как-то дружить.
В ситуации Б выясняется, что в нашей цивилизации крайне скудна опция «чисто секс». Для большинства она вообще невозможна. Возможны исключительно «отношения». Ну а там 90% времени все-таки говорят. Собственно трах скоротечен, а в кино и магазин проще ходить вообще одному. 90% времени говорят, а говорить нечего. Это коллапс, и умножение на тот самый ноль. То есть невозможно вообще ничего.
Пойдем дальше – что есть возможность разговора? Вообще разговора, любого.
Подлинность разговора лишь там, где речь идет о деле. Не обязательно конкретном – как мы с дядей Васей бабла нарубим, а с девой Машей на Луну полетим. В самом широком смысле.
Реальный разговор, если мы сейчас исключим вежливость и заигрывание – обмен опытом. Опытом практик, чувствования, мышления. Но опыт 99% людей тебе не нужен, он не про тебя. Пусть они будут как угодно круты – нужно соответствие.
Идеальный случай, когда человек на шаг впереди тебя в чем-то, что может быть тобой присвоено, на шаг, не на десять. Но поскольку обмен должен быть эквивалентен, тебе тоже нужно выдаваться на шаг. Это в идеале. Возможны вариации.
«Мы живы, пока держим живыми других» (М.К. Мамардашвили).
А что значит – держим?
«Другой – это не объект, который смотрит на тебя как субъект, как было у Сартра, Другой – это структура нашего поля восприятия» (Жиль Делез).
Иными словами, Другой – тот, кто дает нам оптику нашего зрения, только и делающее мир достаточно видимым для того, чтобы мы могли в него поместиться.
В этом его функция.
Если этого не происходит, человек идет на хрен. Если хватает мужества, то идет туда сразу и безболезненно.