May 27th, 2009

Как закалялась мысль

Стою когда-то в ночном клубе, соответственно, ночью. Вытащили добрые люди. Внутри водки плещется грамм пятьсот, вокруг девки полуголые скачут. На сцене девки, рядом девки. Верные соратники тоже рядом. Стою я, значит, и думаю, как дурак (или как умный, неважно), что-то о проблеме… ну если по ученому, то это из проблематики феноменологической редукции. И думаю следом: какая, наверное, хорошая мысль мне подумалась. Ибо не всякая мысль подумается, в окружении полуголых девушек и бухла, а только очень-очень хорошая. Качественная. Слабая мысль такого фона не выдержит. Правда, какая мысль – не помню. Но вот помню эту мысль о мысли. Многая «ученость» испарится, обнаруживая свою искусственность и неуместность. А что-то подлинное останется. По-настоящему интересное, скажем так. Вот оно – интересность. Тест про нее. Если тебе повезет, то мышление по своей интересности приблизится к таким неоспоримым вещам, как сексуальность и наркотики. Профессионалам это явно было интереснее всего остального. Счастливые тащились с чистой процессуальности, не обремененной потребностью результата. Не так ее много в жизни, тем более без вреда здоровью (как наркотики), без лишних трансакций (как секс).

Бодун и свобода

Предположим, что человек с сильного бодуна, превозмогая себя, идет на работу. Это первая ситуация. Вторая ситуация, что он туда не идет, проявляя своеволие. Вопрос: в какой из ситуаций проявлена большая сила воли? Нет, спросим сильнее: где явлена свобода воли?
Правильный ответ: зависит от того, в какой традиции вы вообще думаете. Если в традиции, например, Спинозы, то негде. Совершенно неважно, бодун тебя гнет или долг, свободы воли нет в принципе, мир так устроен. Если в традиции… ну, не знаю, Рудольфа Штайнера («Философия свободы»), то свобода воли есть. А именно есть там, где есть сознание и мышление. И совершенно неважно, какое это именно решение. Если мышление было, все хорошо. Свободен.

ОББ (общество с безграничной безответственностью)

Когда-то банкротство было средством защиты общества от некачественных бизнесменов, теперь это средство нападения некачественных бизнесменов на общество. Мир будет катиться в хлам, пока пассивы отписывают на «юриков», а активы на «физиков», и нет этому конца. Надо как-то возвращаться к реальности. Задолжавший по сути вор. Исходить из этого, вплоть до приватизации тела. Вообще «не могу расплатиться по обязательствам» - для джентльмена это пуля в висок. Добровольная, как в 19 веке. Жестоко, но иначе-то просто подло. Страдают не те.

Подметание ломиком

Логика занятости рабочей силы в период между индустриалом и постиндустриалом лучше всего иллюстрируется одним матерным анекдотом (прощу прощения, если кого коробит, тут надо близко к первоисточнику).
Офицер отдает приказ солдатам: ломики в руки и подметать до обеда. «Товарищ лейтенант, а может, лучше все-таки метлой?» - «Да хоть хуем, лишь бы заебались!».
Все материальные потребности, строго говоря, удовлетворены. «Общество потребления» означает именно это, теперь их надо специально создавать, и, будучи искусственными, они не материальные, но символические.
Ведь главный социальный вопрос, вставший между 20 и 21 веком – куда деть трудовые массы по мере того, как отпадает необходимость труда? Была иллюзия, что тут-то и приключится всем коммунизм. Выяснилось, и скоро – сам по себе не приключится. Хотя бы в силу того, что развитие подразумевает некие ценности, артикулированные и публичные, ценности подразумевают элиту, а у нас заместо нее эгалитэ и фратернитэ.
Не едет телега в гору. А стоять нельзя. Рассыплется. Пойду освобожденные люди нехорошим заниматься, мучить себя и ближнего своего, пить, курить и материться. Запустить селекцию и санацию нельзя, не по вере нашей. У нас вера гуманистическая.
И всем раздали ломики. Ну а самые социализированные, самые модные – подметают хуем.