May 24th, 2009

Банальная интеллигенция

К одному из вариантов определения, самого, наверное, простого. Интеллигенция это не ум, честь и совесть эпохи. Это не очки и шляпа, не враги народа, не Лихачев, это социологическое понятие. Это больше, чем малое («представитель народа», «рабочий», «клерк»). Но это не так уж много. Это не десять человек на страну, скорее десять миллионов. Простейшее определение: способные делать сложную практику, синоним – имеющие высшее образование. Не диплом о нем образца начала 21 века, а соответствующие его идее. Умеющие делать то, чему жизнь учит несколько лет.
Тест прост: вот подросток, заканчивающий школу. Сколько ему учиться, чтобы выучится на тебя? Здесь довольно быстро выясняется цена «менеджеров», «рекламистов», «журналистов», «операторов», «продажников» и прочего. Реальный курс молодого бойца занимает, если берем среднего представителя цеха, несколько месяцев, остальное – от лукавого. Интеллигенция это там, где путь, и он занимает время. С этим автоматом сопряжены некоторые вещи в плане этики и эстетики, например, уважение к сложному, интуитивное понимание границ своего понимания, а значит, отсутствие бытовой глупости (сводимой обычно к неведению сих границ). Но это прилагается, самый ясный мониторинг по компетенции. Что ты можешь?
Но знать что-то и знать это свое знание – разные вещи. Отсюда можно станцевать к интеллектуалу и его дефиниции. Есть определение Мишеля Фуко: «работающий над изменением сознания самого себя и окружающих». Можно сказать, способный бодяжить дискурс по правилам и с успехом. Успех и есть «изменение сознания». Какой дискурс? Ну вот можно что-то делать, а можно еще поговорить о том, что ты делаешь. Вот эта способность выделить теорию деятельности, рефлектировать себя в ней. Транслировать как отчужденное знание. Это интеллектуал. Интеллигент пишет прозу, играет в шахматы, принимает управленческие решения… Он чует, что надо ходить лошадью, чует, что Василия не надо брать на работу, и т.п. А интеллектуал – онтолог и методолог. У него теория шахмат, теория прозы, теория управления. И по большому счету, ему интереснее про свою теорию, чем просто так ходить лошадью. Лошадью все могут. Это такой интеллигент штрих.
На хорошем литсеминаре, скажем, семинаре премии «Дебют», это было хорошо видно. Номинанты по своим текстам – чего таить? – зачастую не слабее членов жюри, ну чем какой-нибудь Шаргунов слабее какого-нибудь Бавильского? Но они обычно слабее по тому контекстному тексту, который о своем же прозаическом тексте. Поэтому те говорят, а те слушают.
Умение разглагольствовать, чтобы от этого зачинались практики. Или можно сказать: практика, предметом которой выступает теория, а уже предметом теории будут простые практики. Практика, как писал Делез, переход между теориями, а теория – переход между практиками. А интеллектуал, добавим, это бомж, живущий в этом весьма подземном переходе.

«А чего там самые умные?»

«А чего у нас самые умные не правят страной?». Довольно частое вопрошание.
Во-первых, здесь часто путаются умно действующие вообще и умно действующие в социогуманитарном дискурсе, что две большие разницы, мышление несводимо к сугубо теоретическому.
Во-вторых, даже если умно знающий еще умно действует, ему совершенно нет нужды стремится к чинам и постам, это ограничивает свободу работы в дискурсе – таковая свобода может быть дороже. Просто теряется мотивация: зачем думать, если от твоего мышления мало что зависит, и даже ты сам? Ну то есть человек свободной профессии на 50% может развернуть курс своей жизни в зависимости от изменений своего сознания, а самый высший чиновник влияет на курс, которым движется вместе со своим институтом, на 5%, двигаться отдельно ему нельзя (разница между капитаном катера и членом экипажа авианосца).
В-третьих, мы путаем, образно выражаясь, вайшьев и брахманов, приписывая первым образ вторых. Переоцениваем людей. Типовой интеллигент не брахман, брахманы порождают саму социальность, их функция – генезис значения, практическое миротворение. А интеллигент, как правило, умеет делать какую-то локальную штуку в культуре, ну там, положим, рецензию написать, статью, и при этом прилично себя вести. Это неплохо на фоне шудр, разнорабочих, включая офисных. Но это не высший тип, некорректно спрашивать, почему ему не принадлежит высший статус. Кому же он принадлежит, можно спросить? А бывает, что в целой стране – никому. Ну если нет того, кто потянет функцию.
В-четвертых, спрашивающий недооценивает работу с текстом, будь то философия Платона или поэзия, или даже ЖЖ. Платону не обязательно быть тираном с админресурсом, чтобы подсадить элиты на платонизм.

Чисто конкретная духовность

Или вот еще такое вопрошание: «почему социально успешны такие бездуховные, и почему духовные так неуспешны»?
Тезис: правильная духовность всегда социализует в правильной социальности, она всегда в плюс, с точки зрения воли к власти. А ежели не в плюс, то это или социум кривой, или духовность, или все кривое. Человек, одухотворяясь, усиливается, если он ослабляется, речь идет о какой-то разводке под видом «образования», «воспитания» и т.д.
Мы сейчас ввели априорные положения. То есть сказано не «вот это и это называется духовность», а потом «судя по всему, она коррелят социального статуса», сказано другое – вот что коррелят статуса в правильном обществе, то и есть духовность, чем бы это не оказалось.
Но что значит – правильное общество? Как максимум, развивающееся, как минимум, стабильно воспроизводящее себя. Второе, это общество более-менее суверенное. Так что под правильным обществом здесь понимается не столько идеальное, сколько просто нормальное. Заурядное. В любом нормальном обществе верхние лучше нижних, в плане раскрытия сущности человека.
Нынешняя Россия нормальным обществом, по названным критериям, скорее всего, не является. Но даже и здесь – удивительное дело – верхние страты, взятые в среднем, лучше средних, те лучше нижних. Но именно в среднем. Топ-менеджеры не ахти, но доктора наук в целом хуже, доктора наук не ахти, но офисные планктоны хуже, планктоны не ахти, но слободские гопники хуже. Хуже значит слабее в способности принимать решения. Бездуховнее, одним словом.
Особенность нынешней России скорее, что стерты грани. Каждого можно назначить каждым. Младшего научного сотрудника назначить олигархом, клерка – академиком, шпану – средним классом. «Слишком близко стоят первые от последних». Но я бы не сказал, что менее духовные классы правят более духовными.
Так теоретически не бывает, следовательно, этого нет.
Исключения в пример не приводите. Я охотно поверю, что мы с вами, может быть, как раз исключения… Приятно даже. Только это ничего не значит.