December 15th, 2008

Красные, белые, фиолетовые

Умное сообщество, сколь угодно ангажированное политически, могло бы взять первым тезисом: политическая ориентация человека ничего не говорит о его интеллектуальных, этических и эстетических качествах. Из аксиомы следует теорема: если некто упорно полагает, что такая зависимость все же есть, это уже немного говорит о его качествах, конкретно - интеллектуальных. После такой декларации можно занимать сколь угодно радикальную политическую позицию или ее полное отсутствие, моя симпатия да пребудет с вами. Люди сначала делятся на плохих и хороших, потом на умных и глупых, в третью очередь на образованных и необразованных, и в десятую – на красных, белых, зеленых и фиолетовых.

Отстойник «бюджетной сферы»

Принято считать, что бюджетники несправедливо обижены. «Наши врачи, учителя и ученые, получающие нищенские копейки», «социальный авангард, обреченный на прозябание», «подлое огораживание массовой интеллигенции» (последнюю фразу писал в газете я сам, давно писал). Но сам какое-то время обретался бюджетником, плавал – знаю, и имею, если кого волнуют такие тонкости, моральное право свидетельствовать против социальной группы в целом.
Collapse )

Чтоб ты сдох при всем уважении

Способность выносить и вынести в себе большое уважение, равно и большую ненависть еще не говорит о человеке ничего особо хорошего, вообще ничего особого, а вот уважать то, что ненавидишь, или хотя бы совсем не любишь – это да. Это широта, высота и прочие параметры, в которых меряют «душу».

Леветь до полной правоты

Есть подозрение, что пространство политических идеологий имеет форму шара. Если долго плыть на запад, выплывешь на востоке. Я так долго и упорно левел (был левее СССР), что стал, наверное, очень правым (наверное, правее всего, что в 20 веке). Примерно такая траектория: патриот – либерал – коммунист – неоконсерватор - ? Ничего редкого, многие троцкисты стали в США неоконами. Что забавно, у меня за 10 лет получился вполне описанный круг. Каждую позицию мог обосновать, доказать, был вполне себе теоретиком, веровал искренно. Круг замкнут. При этом никакого чувства «измены себе», все как-то логично, одно из другого вытекающе (как-нибудь могу выложить всю эту логику).
Начнется ли по новой?

«Умнить» - это как?

Можно мыслить, а можно умнить. То есть знать те знаковые конструкции, что некогда употребляли умные люди, и складывать их по поводу и без повода, пусть даже и грамотно. Но все-таки умнить – это именно умнить, а не мыслить. Критерий отличия? Умнящий почему-то не думает о себе (и очень удивится, если о себе узнает), практика и теория у него не способы перехода от одного к другому, как водится, а некие параллельные штуки, он хочет казаться умнее (как слабый хочет казаться сильнее, подлец хорошее, а сильному и доброму - наплевать), он умножает сущности без нужды. Можно, спору нет, и по поводу кучи говна развернуть мыследеятельность, вспомнить Щедровицкого-папу, прогнать феноменологическую редукцию, можно, все можно – а зачем? Вот когда приходит «зачем», начинается совсем другое кино. В мире есть то, где уместна СМД-методология, но давайте оставим в покое кучу говна!
Умнить – занятие бескорыстное и даже непроизвольное. Но есть еще ситуации, когда стоит конкретная цель – поднять статус, поднять бабла, поднять понты – и хорошо бы выглядеть поумнее. Есть различие, если умнит ботаник, и если умнит, допустим, политолог-технолог, какой-нибудь работник ФЭПа. Первому, в отличие от второго, важен процесс. Вряд ли это можно назвать любовью к истине (фило-софия), но любовью к слову (фило-логия) – отчего бы и нет? Впрочем, одно перетекает в другое. Сложно найти процесс, уж вовсе бесцельный.
P.S. В свое время умнил достаточно, чтобы разбираться в вопросе :).

Марсианский взгляд на фашизм

Проигравшим всегда хреново, мало того, что они проиграли, за них еще говорят победители.
Те же «фашисты». Я имею ввиду не слово, которым ругаются, а фашистов вполне конкретных, исторических, первой половины 20 века.
Примерно такая метафора. Она про ощущение, ничего доказательного, так себе, художественная фантазия. Собирается во дворе шпана, начинает поджигать машины, бить стекла, орет, обижает бабушек и детишек. Из окна высовывается мужик-ветеран, видит такое дело, ставит на подоконник пулемет и с криком «гады!» хреначит гадов и все сопутствующее. Задевая очередью воробьев, двух кошек, трех бабушек и маленького дитенка. Потом его судят. Наверное, следовало бы судить. Жалко бабушек. Но… почему-то в первых рядах суда присяжных Колян, Толян и прочие, кто бил стекла, кто начал. Как-то оно… короче, мутное и мерзкое ощущение.
Фашизм был реактивным движением, как бы против восстания масс, но выраженным как образцово-показательный пример этого же восстания, в его средствах и формах. Собственно, образцово-показательность и дает основания говорить о зле. Но чего образцовость-то и что именно его победило?
Касательно конкретных «зверств»… Ничего особенного по меркам 20 века. Большевистский террор был по худшему принципу, чем нацистский, у интеллектуала было больше шансов выжить в Германии, чем в России. Мао Цзедун убил больше в абсолютном выражении, Пол Пот порезал больше в процентах, расизм Гитлера вторичен к англосаксонскому, лагеря смерти тоже вторичны, и т.д. Ни одной подлинно эксклюзивной предъявы, кроме общих фраз о «чуме».
Всю «чуму» 20 века повесили на самого проигравшего. По крайней мере, так земная картинка виделась бы откуда-нибудь с Марса.