December 12th, 2008

Родина в головах, или национализм – против патриотизма

Есть такие вроде очевидности, которые… «Каждый человек должен любить свою родину». Однако это довольно грязное суждение с точки зрения того, что можно считать выбором мыслить более-менее понятийно. Попробую пояснить.
Во-первых, «любовь» и «долг» - вообще никак не рифмуются. Нет такого долга – любить, долг может быть в том, чтобы переламывать себя об колено, а любовь, как и понимание – случается и дается, это не продукт волевого усилия. Люди могут быть должны поступать определенным образом, но, конечно, не определенным образом чувствовать. Интенция по сути свободна от долгов. Образец нравственного поведения – садист-педофил, более всего мечтающий трахнуть и убить 10-летнего мальчика, но… почему-то этого не делающий. Он – герой кантовского императива, а вовсе не «влюбленные», «родительская любовь», «личная приязнь» и прочие добрости, как бы сопутствующие как бы нашему естеству.
Во-вторых, никакой родины, разумеется, нет. Нет как натурального объекта (в том смысле, в котором нет, к примеру, общественных «классов»). Родина – объект политической рефлексии. Как решили, то и родина. Это конструкт, всегда конструкт. В мире вообще очень мало примордиального и очень много конструктов там, где оное видится. Collapse )

Ничего, кроме договора

Известны, в общем-то, как формула долга, так и формула свободы.
«Поступай так, чтобы максима твоих поступков могла лечь в основу всеобщего законодательства». Кажется, так оно? «Свобода как творящая причина самого себя». Многие считают, что формулы не сочетаются.
Однако попробуем покрутить нравственную формулу. Формула скорее про то, чтобы не делать зла, чем про то, чтобы делать добро. К подвигам и любви человека нельзя обязать, так и он не вправе на них рассчитывать, выдвигая к миру ожидание как требование… Все, на что человек вправе рассчитывать от мира, можно редуцировать к двум условиям – отсутствию агрессии и соблюдению договоров. На что ты вправе рассчитывать, то ты и должен. Конкретика уже произвольна. Различные соцпакеты, гарантии или их отсутствие – это уже как договорилось. Любые «гарантии» («пенсия от государства», «сыновний долг») можно свести к «соблюдению договоров». В этом обществе по умолчанию или, наоборот, черным по белому прописан такой вот Общественный договор, где есть такая-то социальная гарантия или такая-то традиционная ценность. Здесь и сейчас. Collapse )

Самоубийство как надо

Один мой добрый знакомый сказал такую фразу, ее надо передать дословно: «Мистерия Голгофы, мистерия Голгофы… А чего? Взяли пацана и приколотили». Вот именно эти слова – пацана и приколотили. Но если брать натуральные события, так ведь оно и было, в этом и скандальность, как писал Ницше, всемирно-исторического события «Бог на Кресте».
Бога, конечно же, нельзя убить – это раз. Бог не может и устроить подставу – два. Остается предположить, что это было Самоубийство, и тогда все нормально. Именно что нормально.
И Фридрих Ницше устроил себе тоже самое. Недаром в конце подписывался «Распятый». Сумасшедший философ – скандал того же рода, что и Бог на Кресте. Остается предположить, что это тоже такое самоубийство, а самое правильное самоубийство для философа – сбрендить, чокнуться, сойти с ума.
Кто-то писал о Ницще – «его больная христианская душа…». Он и сам писал, в «Воле к власти», только христианство могло выпестовать породу людей, стол помешанных на честности, к коим, надо думать, относился и сам. А касаемо самоубийств… Самоубийца-Ницше был тут честнее. В отличие от христиан, он легитимировал практику, его Заратустра как бы похлопывает Христа по плечу (есть такой отрывок), мол, ты бы тоже им разрешил, проживи ты с мое.

Власть, играющая черными

Некогда на вопрос, что делать с плохими людьми, мне было отвечено «ничего» и пояснено «никаких дел с плохими людьми не надо иметь». Ну а если они захотят иметь с тобой дело, максимально быстро и с меньшими затратами вернуть нормальную конфигурацию – в которой у вас опять нет никаких дел. Вот как-то так. В идеале.
К чему вспомнилось? Мне представляется, самая крутая, самая настоящая, и самая одухотворенная власть – никогда бы не преследовала людей, не гонялась за ними. Высшей мерой наказания у нее был бы… отказ иметь с тобой дело. И она никогда не начинала бы первой. То есть она бы легко убить человека, но непременно чтобы он сам приполз, что-то сделал, как-то явственно заслужил, она всегда играла бы черными, т.е. первый ход предоставляя тебе, и просто возвращая тебе последствия твоего же е2-е4 или там а2-а4, не более и не менее. Чем могущественнее была бы она – тем точнее передавала бы тебе твое же, и все. И ничего. Такое вселенское Зеркало, или, точнее сказать, центр регистрации и выдачи кармы. Совмещение доброжелательного, но неумолимого отношения к людям. Никакой отсебятины и легкая усталость во взгляде. Вот это был бы Режим с большой буквы Р.

Безумие разума, хедж и венчур

Нет ничего более рискованного, чем «действовать по разумным соображениям». Допустим, у тебя пошаговый алгоритм, в его основании лежит десять гипотез, и срыв всего лишь одного шага – срывает все. Уверен ли ты в десяти гипотезах? Помнишь десять своих гипотез, отброшенных позднее как чистый идиотизм? Помнишь, куда вообще «разумные теории» заводили людей? Понимаешь, что «разумное основание» – можно приписать почти любому выбору (чем и занимаются софисты на службы сильных мира сего)? И это не риск? Риск. Куда больший, чем… Чем действия, продиктованные чем угодно еще: инстинктом, традицией, инерцией, подражанием.
Однако это не доводы против «разума». Это скорее напоминание, что разумное действование – суть венчур, а выше названное на фоне этого – хеджирование. А венчур он и есть венчур. Вероятнее как накрыться медным тазом, так и уделать всех. Именно венчурные предприятия – двигают цивилизацию. Не буду развивать далее аналогию, ее легко продолжить… Про типы цивилизаций (разум-венчур и традиция-хедж), про жизненные стратегии идеальных мужчин и женщин.
Текст, начавшийся сомнением, кончается апологией.

Подвиды ума

Умный – это умно действующий, эффективный, что вовсе не значит «мыслящий». Это к тому, что некоторые типы разумности мне скучны. Хотя я ни в коей мере не отрицаю изощренной умности особого толка за администратором, спортсменом, серийным убийцей, и много кем еще. Мыслящий не может быть не умным, но умный вполне может быть не мыслящим.

Бес вариантов

Когда-то мне казалось, что «лучше сделать и раскаяться, чем не сделать и пожалеть». Теперь думаю скорее наоборот. Слишком много всего. Все, в чем сомневаешься – на фиг. Только то, что свободно воображаешь себе как твое необходимое. Это кажется парадоксом, но совершенный мастер не выбирает, потому что свободен, и сразу видит лишь один вариант. А больное животное человек, если вдруг случайно задумается, допустит тысячи способов… Потому, кстати, и не задумается – с ума сойдет от богатства выбора.

Пусть кобыла пашет

Известно, что преподавательская нагрузка Мишеля Фуко в его заведении составляла 24 часа… в год. И сводилась к чтению лекций раз в неделю первые три месяца года. Оговоримся, что заведение было особое, как и, наверное, контракт. Но вот у Ницше в его Базельском университете, надо думать, была вполне типовая профессура с типовыми условиями. Там нагрузка была 6 часов в неделю, и это, судя по его письмам, весьма его утомляло, не оставляя времени на собственно философию. «Вот ведь жировали», - скажет наш современник, тот же кафедральный человек 21 века, будучи и прав, и не прав.
Сколько времени в сутки работает поэт или ученый? Уточню: не эмпирический парень, а тот, кого мы умственно полагаем в качестве образца. Рискну предположить, что «рабочими» правомерно считать даже не 18, а все 24 часа в сутки. Просто это айбсерг, где «писанина» суть надводная часть, в момент именно «писанины», равно и «говорения», ничего особо уже не решается – выкладывается то, что и так уже есть. А вот чтобы оно было… Оно, конечно, таинство – откуда чего берется. Но как можно институционально его усилить?
Придать айсбергу правильный вид, а чем больше отношение подводной части к надводной, тем правильнее. 6 часов в неделю – да, пожалуй, это оптимум.
Просто есть занятия, где ценимо только количество, а есть, где значимо только качество. Есть работа, которую нельзя делать на оценку «три», «четыре», «пять с минусом». Ее можно оценивать только в системе «зачет - незачет». И если «зачет», результат просто умножается на число часов. Такие люди, с точки зрения эффективности, должны работать максимально возможное время. И, наоборот, то время, где его количество мало важно (например, одна хорошая книга важнее десяти плохих, одна великая – важнее десяти хороших), должно быть минимизировано.
Видимо, 19 век лучше понимал эту логику, рабочий трудился больше, профессор меньше. Кстати. Единственное основание, по которому профессору можно прописать 8-часовой рабочий день, да хоть 12-часовой – его деятельность не оценивается дифференцированно. То есть тот же «зачет - незачет», как у продавца в магазине. Есть подозрение, что с «бюджетниками» так и случилось.
То есть сначала им разрешили «трудиться на зачет», а не «на оценку», а потом убили на хрен все привилегии. А зачем пролетарию – привилегии?

Был ли Холокост?

Если за «отрицание Холокоста» в некоей стране могут дать уголовный срок, то Холокост не является историческим событием. Сложно представить уголовное преступление в виде отрицания научного факта, еще сложнее – кару за это. Введение уголовного преследования за сомнения акцентирует, что Холокост выступает как мифологическая конструкция, а значит, не как историческое событие, а значит, его и не было.
Далее… Если бы стояла цель выстроить общество, которое бы знало, что Холокост это миф, следовало начать именно так - с мер, меняющих дискурс. Правда, правда. Давайте введем уголовное наказание за отрицание того, что Колумб в 1492 году приплыл в Америку. И что? Мы расплодим множественную диссиду там, где ее не было. Возникнут фракции. Одни будут отрицать, что приплыл Колумб, другие – что в Америку, третьи – что в 1492 году. Пойдет замес. Конспирологи спросят, кому это выгодно. В любом случае факт сменит тип своей регистрации, и его, например, станет возможно ставить на голосование. Ну, например, нельзя ставить на голосование вопрос, была ли Февральская революция в феврале, но можно ставить вопрос – была она злом или благом. И возможны разные голосования.
Еще возможно то будущее, где вопрос о Холокосте будет решен голосованием, после чего под суд пойдут за… «признание Холокоста».

Хороший слоган – плохому месту

«Человек должен быть умным, злым и веселым».
А страна? Кончается срок, отпущенный «энергетической сверхдержаве». Производить что-либо всерьез отказались 20 лет тому назад. Еще немного, и сырье из РФ станет не рентабельным даже раньше, чем оно кончится. Что же мы будем кушать, носить и втыкать в розетку? Точнее – чем таким мы будем торговать, что нам дадут за это покушать, поносить и повтыкать?
России останется торговать либо злостью, либо веселостью, либо умом. Самое простое, к сожалению, самое вероятное. Россия как мировой поставщик криминального: русские бляди, русская наркота, русские наемники. Самым оптимистичным было бы совмещение вариантов. Россия как поставщик проституток не отменится, но параллельно с этим – Россия, как поставщик рискованных технологий и неполиткорректных исследований. В области биологии, например.
Ну а чтобы «умное» совместить со «злым», куда же тут без «веселости»? Излишне грустных быстрее других разберут на органы или на опыты…

Гламурная баня

Одно из определений гламурного: все должны видеть, что ты по жизни не паришься. И это та редкая ценность, ради которой вообще допустимо париться, причем париться сколь угодно сильно.

Поп в попе

Не надо завидовать попсовику как типу. Как единичному случаю – сколько угодно, но тип не такой уж статусный. Просто надо смотреть в среднем по категории.
Поясним на литературе. Возьмем, к примеру – не будем оригинальными – Донцову и Пелевина. Если вы пишите примерно как Пелевин, вы, скорее всего, можете рассчитывать на имя и гонорары, может быть, чуть меньше, чем у него, но… Литератор класса Пелевина – это, при прочих равных, сделанная карьера в литературе. Это если вы обнаружили «я могу также, как он». Просто мало кто может. А вот если «я могу, как Донцова?». Так может каждый второй студент Литинститута. Может ли человек, могущий как Донцова, рассчитывать на статус «а ля Донцова плюс минус лишний миллион рублей»? В том-то и дело, что нет. С такими данными – быстро и качественно гнать вот это – человек может рассчитывать на карьеру литературного негра, то есть на гарантированный кусок хлеба, и не более.
«Я могу как Леонид Федоров и группа Аукцион» - это «пройдемте в музыку». «Я могу как Дима Билан», т.е. вокал и двигаться – это «пройдемте петь в кабаке». В стране несколько тысяч (а может, десятков тысяч?) кандидатов на вакансию «Билан» и «Донцова». Если кому-то из 10000 тысяч повезло, это лотерея. На вакансию «Пелевин» есть только Пелевин, на вакансию «Гребенщиков» есть только Гребенщиков, на вакансию «Галковский» есть только Галковский, и т.д. Даже на мою скромную вакансию, простите, есть только я. Если бы я «писал как Донцова», у меня было бы что? Грубо говоря, один шанс к тысяче на «много денег и все меня знают». И я бы – при всем уважении к деньгам – не пошел бы менять себя на такую хренову гипотетику.
Так что все борцы с попсой могут расслабиться, успокоиться. Объекты их нелюбви, в среднем, пребывают, где и положено – в глубокой попе. Раз в год Господь просто плюет на одного из тысячи, и его поднимают в свет на большом красивом совке.
Кстати, из той же серии: не надо сильно завидовать бандитам. Да, у него джип, а у Васи-программиста и Пети-журналиста такого нет. Но давайте смотреть в среднем по цеху. Кого в 20 лет завалили, кого в 25 посадили, кто в 30 спился от своих превратностей. Если в среднем – не так уж завидно. Может быть, кантоваться по свету программистом и выгоднее?

Задачки на точность

Иногда философия представляется просто практикой говорения на языке какой-то запредельной, божественной точности. Например, читая переписку Давида Зильбермана с Олегом Генисаретским… Теми местами, которые хоть как-то понятны – восхищение вот за это. Человек понимал, что говорил. Каждое слово. Там вообще нет слов, которые не прогнаны в рефлексии, такое ощущение – человек сам придумал весь язык. Как это редко.

15 лохов на сундук мертвеца

Лохи не такие уж добрые и справедливые, например… Мне всегда казалось: если десяти лохам дать миллион рублей на дележку, будет шоу, бедлам и процесс на много-много часов. Будут и пострадавшие. Если ту же операция предложить крутым-деловым, будет скучная процедура на пять минут. Поделят на десять кучек по 100 тысяч и разойдутся. Мне казалось… Рад за себя – угадал. Сведущая в силу профессии и в тех, и в других, Ксения Собчак рассказала в интервью: так они обычно и делят.

Немного о самогибели

Возможное оправдание суицида вообще, а также наркомании и алкоголизма в частности – с логической колокольни. Люди делятся на тех, чья жизнь оценивается вами в плюс и тех, чья оценивается в минус. Личность дана комплексно, и нельзя пожелать плюсовому отъять у себя что-то плохое с тем, чтобы осталось хорошее. «Гайку из пупа выкрутил – задница отвалилась». Так вот, плюсовая жизнь дана целиком, и нельзя оттуда что-то вынуть, тот же «алкоголизм». И даже если плюсовый лезет в петлю… «Не мешай дяде – дядя знает, что делает». Тот же наркоман Высоцкий знал, что делает, и был прав именно целостно, во всем сразу. Ну а касаемо минусового существования, то не самое ли сильное в нем – прекратить слабую жизнь? Которая только в момент самоотрицания и поднимается до вершины той силы, какая недоступна иначе?
Таким образом, если человеку хочется себя укокошить, водочкой ли, петелькой, он… всегда прав. Ведь сильный прав, потому что сильный. А слабый прав, потому что слабый. А любого человека можно записать как минимум в одну из этих категорий, а многих и в обе сразу.
Зарубка для идиотов: это не призыв к тому, чтобы человечество хлопнулось, застрелилось, скололось. Это только про реализацию того желания, которое уже есть. Большинство людей, будь они сильные или слабые, вовсе не лезут в петлю, не ширяется, и не может пить литр водки ежедневно.
Зарубка номер два: конечно, это рассуждение в некотором смысле жульническое. Конечно. Но что-то, назовем это за неимением лучших вариантов эстетикой, меня в нем привлекает.