?

Log in

No account? Create an account

Критика нечистого разума

Previous Entry Share Next Entry
Вера в веру
metasilaev
Умного человека мало. – Статистика важнее эксперта. – Презумпция виновности. - Вера второго сорта.

        


        Верить и доверять приятнее и проще, чем проверять и сомневаться. Хотя бы только поэтому люди склонны к перепроизводству веры. И на это стоит делать поправку: семь раз проверь, один раз поверь. Люди верят другим по разным причинам. Самое простое – из личной симпатии, или принимая одни добродетели за другие.

        Если человек хороший, это не значит, что он прав.

        Вроде бы очевидность, но слово «хороший» можно заменить словом «умный».

        Нет такой глупости, которую бы не поддержал хоть один умный.

        Но при условии, что эта глупость достаточно популярна. Если это заблуждение, которое разделяют только три человека, мы можем не найти среди них интеллектуала. Но если это глупость, у которой миллионы сторонников, тогда… В достаточно большой куче мы найдем кого угодно. Можно взять самые дикие убеждения политического, религиозного, бытового, научного характера. Если поискать хорошо, мы найдем там умного и образованного адепта. Может быть, даже профессора (сумасшедший профессор как типаж водится не только в кино). В других отношениях он может производить отличное впечатление: специалист своего дела, рассудительный и т.д. Но как только разговор заходит про это… возможно, там причины психологического характера, какой-то изгиб личной судьбы. Слабый аргумент – найти какого-то единичного эксперта, производящего хорошее впечатление. В обозе любого популярного бреда всегда везут и таких, не обращайте внимание.

        Другое дело, если от единичных экземпляров перейти к статистическим массивам, хотя бы сделать шаг. Поясним. Например, есть некое убеждение про мир, его разделяют 70% населения, 20% не уверены, 10% против. Это не говорит ни о чем, такие вопросы не решаются большинством (что земля плоская, знало куда больше 70%), как, впрочем, и меньшинством. Возможно,10% диссидентов – интеллектуальная элита, а возможно, озлобленные сектанты. Но допустим, мы измеряем коэффициент интеллекта. Ничего оригинального, например, стандартные тесты Айзенка. И выясняется, что у точки зрения А средний сторонником имеет 90 баллов, а у точки зрения Б 110 баллов. Вот это уже кое-что значит.

        Конечно, это не строгое доказательство, а всего лишь корреляция, но она не просто так. Ради эксперимента такие замеры стоит произвести по всем пунктам актуальной повестки. Есть ли Бог? Не запретить ли аборты? Не легализовать ли марихуану? Права ли наша страна? Где политкорректность позволяет, их и проводят. Можно мерить средний балл того или иного лагеря. Посмотрите, там интересно.

                Вместо баллов теста можно смотреть уровень формального образования. Доктор наук может оказаться каким угодно, но в среднем он умнее среднего. Высшее образование в среднем действительно выше среднего. И если некая теория набирает или теряет популярность по мере роста образования аудитории, это обычно не просто так.

        Вернемся к излишней доверчивости. Делайте поправку на ореол. Например, если человек красивый, он кажется умнее, чем он есть. И кстати, наоборот (но наоборот все-таки реже). Далее, компетенция в одной области, как правило, не распространяется на другие, если они не смежные. Не стоит спрашивать шахматиста, как поступить в семейных отношениях.

         Как сказано, умный человек – это мало. Совет «от умных вообще» хорош по общим вопросом на больших массивах, а по частным вопросам ищите частных специалистов. Если надо вложить деньги, психолог бессилен и друзья только мешают. Если что-то болит, тем более. 

       Кстати, на всякий случай, обратное глупости – не обязательно ум, это может быть и другая глупость. Это касательно народной мудрости «выслушай дурака и сделай наоборот». Не все, что он говорит, стоит выслушать и перевернуть. Иногда просто непонятно, что значит «перевернуть»: мир не состоит сугубо из бинарных оппозиций. Наконец, дурак может быть и прав, ему не запрещено.

        Если от источников информации перейти к ней самой… Юридически должна быть презумпция невиновности. Но это в отношении к людям, здесь наоборот.

        В отношении информации в век ее переизбытка оправдана презумпция виновности.

        На что делать сноску? Например, мы переоцениваем достоверность того, что часто слышали. Если нечто повторили много-много, оно еще не стало правдой.

       Далее, мы переоцениваем достоверность того, что звучит понятнее. Но доступность для восприятия и вероятность – разные вещи.

        Далее, люди склонны искать точки отсчета где попало. На этом основан эффект якорения, в частности – эффект распродаж. Если вещь стоила сначала 2000 рублей, а потом стала стоить 1200, больше вероятность, что ее купят, чем если бы она стоила 1100 раньше и 1100 сейчас. Особенно если она стоит 1200 на какое-то ограниченное время, и надо успеть. Человек сравнивает и видит выгоду. Выгоду упустить нельзя. Все верно. Но где ошибка? В локализации внимания. Весь мир сводится к цифрам 2000 и 1200, и одна, конечно, больше другой. Но за углом почти то же самое могло бы стоить 1000 без всяких гонок за выгодой. Во-вторых, из того, что 1200 меньше 2000 не следует, что вам вообще нужна эта вещь. Поэтому осторожнее с распродажами, не бросайте якорь где попало.

        Кто склонен ошибаться чаще – толпа или отдельные люди? В одних ситуациях толпа умнее, чем один человек. В других глупее. Не путайте эти ситуации. Например, если показать бутылочку, забитую маленькими шариками, и спросить «сколько», можете смело довериться толпе. Пусть шариков, например, 300. Опросите сто человек, и возьмите среднюю цифру. Такие опыты проводились, толпа работает. Нет такого эксперта, кто бы угадал лучше, чем среднее число толпы.

        Но заметьте, этот опыт не обращается к специальным знаниям. Все мы одинаково знаем, что такое шарик и что такое число. Везде, где мы знаем не одинаково, не спрашивайте среднее мнение, ищите лучшее.

        А вот еще важное правило.

        Экстраординарные события – требуют экстраординарных доказательств.

        Есть случаи, где можно верить на слово, и где нельзя. Допустим, у вас есть друг. У него нет причин вас обманывать, и раньше он не врал. И он говорит, что сегодня в парке видел белочку. Раз говорит, значит видел. Белочки существуют, парк вполне подходящее место. Затем он говорит, что видел в парке настоящего колдуна. Вы уточняете «может быть, аниматора в костюме колдуна? или шоумена, который за сто рублей гадает по ладошке?». Нет, нет, уверяет друг, самого настоящего колдуна, и он колдовал при мне, попирая законы физики… Колдун – не белочка. Встретить его куда менее вероятное событие. Возможно, у вас впервые в жизни повод не поверить другу на слово. Но такие события так не доказываются. 

         Банальное замечание: нельзя придерживаться взаимоисключающих теорий.

         Это болезненный выбор, но его надо делать: «Либо моя общая модель не верна, либо мне брешут». Если ваш друг действительно видел колдуна, попирающего законы современной науки, и вы ему поверили, вы тем самым уже не верите в законы современной науки, понимаете? Или – или. Вы не можете сидеть на обоих стульях сразу. Или друг с колдуном, или вот эта стопка учебников. Стопка учебников весит очень много, если вы не заметили. Реальность, окружающая нас, во многом основана на этой стопке. Вот самолет пролетел, вот мобильник зазвонил. Выбирайте. Только по-честному. Нельзя верить в колдуна с 18.00 до 19.00, а в остальное время всему остальному. 

        И вот еще важный нюанс. Обычно под верой понимают уверенность в чем-либо. «Верю в этого парня, не подведет», «верю, что это так». Мы выдвигаем гипотезу и считаем ее надежной, на нее можно положиться. Это первое значение слова. Вера здесь практически синоним знания, понимаемого вероятностно.

        Но бывает, когда такой веры нет, а есть вера второго порядка, в саму эту веру. «Надо верить, ведь все верят», «а вдруг поможет», «хуже не будет». Качественную веру первого типа подменяют чем-то другим и даже не замечают, потому что используют то же слово. Давайте замечать. Это разные основания, разные мотивы, разные стратегии. Второй тип слабее первого, и когда их путают, часто это просто подделка.

        Про веру в веру, в частности, писал Дэниел Деннет. Мы еще вернемся к ней, когда доберемся до религии.