?

Log in

No account? Create an account

Критика нечистого разума

Previous Entry Share Next Entry
Пользы больше, чем 100%
metasilaev
 
       Так называемый «скандал в философии» – то, что за 2.5 тысячи лет там не возникло общей для всех теории. Нет классиков, которые разделяли бы воззрения предыдущих классиков, скромно добавляя к ним пару томов по частным вопросам. Чтобы осознать масштаб странности, представьте, что у каждого известного физика – своя личная, неповторимая физика. Пока свою личную физику не придумаешь, в учебник не войдешь.


       В чуть менее гуманитарной области (психология, социология, экономика) дело с общим знанием чуть получше, но тоже… Ощущение, что разные школы скорее воюют, чем делают общее дело.

       Но давайте немного изменим оптику.

       Посмотрим на разные школы скорее как на искусства, нежели науки. Скандал поутих?

       Если мы описываем  местность, то сумма вероятности всех альтернативных гипотез стремится к 1. Если там с вероятностью 0.3 болото, то на все другие версии (лес, поле, город Москва) остается лишь 0.7. Но если мы описываем способ чего-либо, то там сложнее. Один способ может не исключать другой, они могут сочетаться, и большую часть мы, возможно, даже не знаем. Это не сложение-вычитание нескольких понятных дробей, ограниченное единичкой. Сумма всех вариантов сварить суп или убить человека допускает куда большее богатство альтернатив. И главное, что одна альтернатива (сходили, посмотрели, там все-таки лес) не задавит другие.

       Важно, сколько решений допущено по условиям задачи. Поэтому физика и география в одном экземпляре, а школ кулинарии или боевых искусств сколько угодно.

      Гуманитарные теории прежде всего ценны как основания гуманитарных практик. За это их, грубо говоря, человечество и содержит. А также, конечно, по привычке, по случаю, по знакомству, но если по уму, то теории нам нужны, чтобы что-то делать. Может быть, не сейчас, а когда теория подрастет. Но все равно грядку теоретиков обычно поливают ради будущих практических урожаев, хотя бы возможных. А практика это не пересказ реальности, а метод работы с ней. И он либо работает, либо нет, либо так себе.

       В этом смысле гуманитаристика более похоже на школу ушу (или школу борща), чем на химию.

       И эти школы могут расти не исключающим друг друга образом.

       Вопросы «стоит ли бить в драке ногами?» и «верна ли в биологии теория витализма?» из разных групп. В первой группе можно выбрать разные ответы, боксер и каратист могут даже подраться – итог их поединка не будет смертью для школ. А вот в биологии теории будут драться насмерть. И с теорией витализма разберутся, а с ногами нет. Так вот, философские вопросы – это вопросы класса «про ноги». С ними не надо разбираться до конца. Хотя стоит сравнивать между собой. Из того, что параллельно может существовать хоть сто школ, не следует, что везде учат одинаково хорошо и одинаково хорошему.

       И это не принижение гуманитарного знании, пока что скорее аванс и возвышение. Если вы поступите в некую школу варки борща, вас точно научат варить борщ. Хоть как-то. Если поступите в некую «школу практической психологии», вы вступаете в зону риска, черт знает, чем там закончится. Чем угодно, вплоть до группового самоубийства. Строго говоря, в таких школах пока что ничего не гарантируется, даже в лучших.

       Итак, «знаем ли мы истину» - плохой вопрос. Его лучше проигнорировать, показав, чем он плох. Наш вопрос, можем ли мы предложить ответ, лучший среднего.

       Давайте сейчас скажем нарочито резко. Резче, чем следует, но зато запомнится. Пусть истину в привычном значении слова продолжают знать сумасшедшие, жулики или честные, хорошие люди, но застрявшие в 19 веке. Можно представить мир, где претензии на истину сосредоточатся только у такой публики – и это будет мир, не глупее нашего.

        Могут спросить, что значит лучший ответ? Кому он лучший? Пользователю, так скажем. В чем он лучший? В создании теоретических оснований для практик. Практик чего? Чего-то, что мы сочли важным в жизни.