?

Log in

No account? Create an account

Критика нечистого разума

Previous Entry Share Next Entry
Философия: ответы хуже вопросов
metasilaev
Куча собирает врагов. – Наполеон на прогулке. – Огрызок былой империи. – Про то, чего в мире нет. – Все люди философы, но обычно плохие.



        Мы начали говорить о философии так, как будто уже понятно, что это. Так тоже можно, но лучше начать со словаря.

        У нас слегка парадокс: автор ругает философов, но очевидно относится к их числу. Вот в какую папку положить данный файл? При большом желании, наверное, можно запихнуть в «логику», при сильно большом даже в «психологию», но скорее всего папка будет называться «философия». И на полке, если дойдет до полки, слева будет стоять Сартр, а справа Розанов. Коллеги скорее они, чем учебник по биологии, невзирая на то, как сильно ругать коллег и уважать биологию.

        Можно предположить, что автор делит философию на некую правильную и неправильную. Сам он, конечно же, придерживается правильной, а когда ругает неправильную – это не про него. Можно удивиться такой манере. Но здесь (если кто не знал), это считается в порядке вещей.

        Часть классических философских текстов написана про то, какая ерунда происходит под маркой «философии», и сейчас мы это разберем, чтобы забыть навсегда. И это не худшая часть текстов. Ницше, Поппер, Витгенштейн и т.д. Да собственно, почти все делали это – Декарт и Кант тоже критика того, что было до них, и как надо на самом деле. Потом автор, для которого «философия» это маркер кучи, с которой он воюет, становится классиком философии. Любая критика кучи, хочешь не хочешь, сама ложится на эту кучу и ее умножает, и если повезет, немного улучшает. Хотя бы потому, что больше это некуда положить. Так и прирастает библиотека.

        Кстати, само собой очертилось место – где-то между логикой и психологией. К логике я испытываю добрые чувства, хотя интереснее ее применение, нежели чистые формы и пограничье с математикой. К психологии, если понимать под ней науку в мировых центрах, а не «советы психолога» в интернете или за углом, тоже большое уважение. Если надо уточнить, с чем имеем дело, то, как вариант…

        Логика про то, как идеально мыслят в идеальном мире. Психология про мышление в мозге реальных людей. Под словом мышление здесь понимается немного разное, но это разное как-то соотносится. А вот то, как это соотносится – предмет философии.

        С вылазками в обе сопредельные стороны. При желании сжать область интереса будет эпистемология (или гносеология, если немецкое слово чем-то ближе английского). Но мы забегаем вперед.

        15 лет назад, пребывая в удивлении, что должен преподавать студентам предмет, который еще не понял сам, и который (это я уже понял) точно не нужен им, я начал первое занятие с того, что продиктовал им с десяток определений, взятых из разных мест. И парочку, вероятно, добавил сам, поражаясь, насколько это не трудно. Возможно, я надеялся таким образом понять, чем мы будем заниматься. Там было что-то вроде…

        Философия это мышление о мышлении. Философия это знание о знании. Философия это изучение основных законов природы, общества и мышления. Философия про то, что такое идеальное, и как оно действует на реальное. Философия про основные правила игры, куда мы попали. Философия про главные категории. Философия про вечные вопросы. Философия про то, о чем думать людям, чтобы стать людьми. И так далее. По-своему, это увлекательное занятие, и сколько бы определений не было, при большом желании, вероятно, можно добавить еще одно. Но чтобы задать некое настроение, хватит от 5 до 15. Вот, говорил я, поделившись списком, а теперь учтите: главный смысл не в первом, втором или третьем определении, а сразу везде и в пространстве между ними. Поняли? Я тоже до конца не понимаю, но это нормально.

        Но все-таки попробуем определиться.

        Уже шла речь о том, что понятия – это не кирпичи. Слово философия –особый, ярко выраженный не кирпич. Но это облако смыслов сгущается, как сейчас вижу, в двух точках, где его можно как-то поймать, дать имя, определить. Либо со стороны стиля (как мы что-то делаем), либо со стороны предметности (про что мы озабочены).

        Если определять философию по тому, как она делает, по стилю и методу, то это противопоставляет тому, как  делают другие. И здесь, увы, ничего хорошего.

        Сама постановка вытягивает старую дихотомию «наука - философия», а это – если сравнивать по методу – проигрыш 5:0 или с любым другим счетом, который кажется достаточно оскорбительным. Метод выверенной строгой рациональности против метода сочинения вольным стилем на вольную тему. При этом объект внимания может быть один. Например, поведение человека. Или мы подходим к этому делу с методом и томографом, или это публицистика, талантливая или не очень. И вот когда публицистика – тогда и философия.

        В разговор может включиться и религия, но…

        Если философ по методу –  литератор, то религиозный мыслитель – скорее даже копирайтер.

        В каком смысле? Все главные выводы сделаны до него, а ему надо только в энный раз доказать, что старое откровение лучше новых двух. Без шуток – ближе всего это к работе рекламщика, по определению исключающей сомнение и исследование. Какая колбаса самая вкусная и какой кандидат лучший на выборах, рекламист всегда уже знает, осталось подобрать аргументы и метафоры к выводу, который уже заказан (а не доказан).

        Если спросим, какой текст при этом больше всего понравится публике в данный момент – зависит от публики и от момента. Овации может сорвать и писатель, и рекламщик, в некоем роде они тренированы как раз тому, чтобы нравиться людям. Но если спросим, кто лучше решает исследовательские задачи, а важно именно это, то лучше всего их решает исследователь, у него такая работа. А двое других просто поделились своим мнением.

        Вообще союз «и» здесь опасен для философии, если второе слово «наука». Поначалу, когда наука была в отрочестве, а метафизики чувствовали себя увереннее, они сами могли употреблять это «и», что было похлопыванием по плечу младшего коллеги. «А вот мой младший по прикладным задачам, пока я тут по Абсолюту». Еще Гегель в начале 19 века мог так похлопать. Собственно, и сейчас так можно – но мало кто оценит жест. «На утренней прогулке Наполеон бывает общительным, но не бойтесь, он не буйный».

        Союз «и» активирует то определение философии, которое по методу, которого нет (или можно сказать, у каждого автора он глубоко авторский). И это уже признание второсортности. Если самоопределение было бы возможно только такое, мы бы, вероятно, озаботились поиском для своих занятий более приличного слова.

        Куда скромнее встроиться в длинный ряд, самоопределив себя через запятую вместо союза. Социология, психология, филология, философия… Ну вроде как идешь по длинному университетскому коридору, и перечисляешь кафедры. Что ж, после утренней прогулки Наполеон успокоился. В предыдущем варианте, если вы помните, мир делился 50/50: «моя кафедра и все остальное». Здесь же философия претендует лишь на то, что занимается неким рациональным познанием в некоей области, а еще в сотне похожих мест занимаются рациональным познанием чего-то другого. Так скромнее, но так лучше. Если в первом варианте была попытка возвыситься (смешная и провальная), то здесь скорее присоединиться к тому, что точно работает (может и получится).

        Тогда вопрос, что это за область, если самоопределение через нее. Про что мы? Если посмотреть исторически, то это какое-то усыхание Византийской империи. Сначала огромные территории, но за столетия время отгрызает куски, и империя в две трети Средиземноморья съеживается до размеров одного города. Не нравится Византийская империя, возьмите любую другую. Главное, чтобы их обгрызало время.

        500 лет назад можно было испытывать интерес к вопросам, за которые сейчас назвали бы физиком, социологом, психологом. Тогда интерес еще не развился до этих слов, и все, что угодно, могло проходить по ведомству философии. Но как только в области накапливалось достаточно неравнодушных людей, энное количество книг и немного самоуверенности, она объявляла суверенитет. Сначала: натурфилософия хорошо, но физика все-таки лучше. 19 век: здравствуйте, разрешите представиться – мы социология. 20-й век: теория систем это отдельное знание. Можно сказать, что к началу 21 века у философии растащили по специальным углам почти всю ее былую предметность. Даже логика это такой британский доминион, с одной стороны признаем королеву, с другой сама себе большая Австралия. И есть мнение, что там скорее уния с математикой. Даже онтология сознания, это гордое княжество, кажется, готово уступить везде, где осмелится бросить вызов нейропсихологии – и кажется, готово поменять флаг. Что же вообще осталось под былым знаменем?

        Давайте согласимся, что философия сдала (или скоро окончательно сдаст) любую предметную область, если понимать под ней то, на что можно показать пальцем.

        Если что, пальцем можно показать на что угодно, возможно лишь, это будет не вещи, а отношения. На политику – можно показать пальцем. На мозг и мышление, понимаемое как процессы в психике – тоже можно. 

        Остается только само мышление, но не как процесс на нейронах, а как техники знания, реализованные на чем угодно, субстрат не важен.

        Можно сказать, философия – про успешную работу с моделями в нашем мире. Правила успешной работы, можно так. Текст про эти правила и все, что с ним можно сделать. Можно сказать, философия – это знание о знании (Наполеон, кажется, просыпается, но эта попытка уже получше). Такой философией в 21 веке заниматься еще можно.

        Обратим внимание, что это чем-то ближе к искусствам (художественным, боевым или кулинарным, неважно), чем к карте окружающего пространства. Ученое искусство, давайте обзовем его так.  

        Можно еще сказать, поэтично…

        Философия это про то, чего в мире нет, но без чего невозможен мир человека, если оно не появится.

        Кажется, поэтично и ничего ни понятно. Но речь лишь о том, что предмет философии не предшествует философии, а возникает одновременно с ней.

        Где находятся этика или логика? В окружающем мире – нигде, до тех пор, пока о них не начали думать. А физика, например, устроена так, что полагает, будто ее объекты ей все-таки предшествуют. Как точно на самом деле, мы не знаем. Но вообще-то метеорит будет с нами взаимодействовать, знаем мы о нем или нет. В мире, где нет понятия метеорита, сам он тем не менее есть. И есть тигр, независимо от состояния зоологии и самого существования зоологов. Чтобы провзаимодействовать с тигром (чтобы тебя сожрали) знания о нем не нужны. Скорее, знания нужны, чтобы не сожрали. Но незнание тигра не освобождает от необходимости коммуникации с ним.

        А вот логики или этики, если их не придумают – нет. Тигр выскочит из кустов, а этика не выскочит.

        Метеорит случится с любым невеждой, а логика не случится. Можно сказать, что жизнь данного невежды все равно не противоречит законам логики, и в этом смысле она есть. Но мы не можем показать на нее иначе, чем развернув понятие логики в его голове. Иначе у него нет способа ее ощутить. Метеорит при этом будет ощутим сам по себе.

        Можно сказать, конечно, вслед за Платоном, что все существует в мире идей: логика, этика, математика. Но мы радикальные конструктивисты и номиналисты. Можно сказать, что мир идей существует, сказать никто не запретит. Еще можно сказать, что над нами парят невидимые и бесшумные драконы. А можно сказать, что это просто излишние теории, что про драконов, что про идеи – они бесполезны и пусты: не позволяют делать эффективных предсказаний, менять в мир, они не фальсифицируемы и чудовищно избыточны по содержанию. Наверное, хорошо, что был Платон и мышление о многих вещах началось с него, иногда важно начаться, и неважно с чего. Это был, наверное, гениальный человек (и это тот случай, когда философия в доме цивилизации была все-таки чем-то большим, нежели горшок с геранью). Но нам больше не нужны его идеальные драконы.

        Можно еще очертить область философии как то, что возникает после определенных вопросов.

        Что я должен делать? Что я могу знать? На что я могу надеяться? Если я что-то знаю, откуда я знаю, что я действительно это знаю? Если не знаю – как и почему я могу узнать? Что есть истина? Кто понять, кто прав? Кому и почему можно верить? Каким универсальным правилам следовать? Кто я такой? Кем могу быть? Вообще, что есть Я? Что такое мышление? Сознание? Знание? Человек?

        Это самые интересные и важные вопросы. Они, в отличие от предмета любопытства частных наук, касаются всех. И какие-то ответы на них есть у каждого. Ладно, сейчас было сильное заявление, скажем мягче. Каждый ведет себя так, как будто имеет свои ответы. На особом жаргоне это называется иметь в имплицитной форме. Мы ведем себя так, как будто что-то знаем, но не знаем о своем знании. Но это не так важно, знаешь ты о своем знании или нет.

        Главное, как себя ведешь, это и есть реальное знание.  В этом смысле – все люди философы. Только обычно плохие.

        Если считать, что философия это то, что задает эти вопросы – это самое интересное и важное занятие. Скорее запишите нас в этот кружок. «Я б в философы пошел, пусть меня научат».

        Беда в том, что веками задавая самые интересные вопросы на свете, философия давала плохие ответы. Мы очень уважаем эти вопросы, но ответы... Начали с самого главного, а дальше что попало. Если брать эту стадию, то выпишите нас из кружка.

        Двойственное отношение, но по-другому никак.