?

Log in

No account? Create an account

Критика нечистого разума

Previous Entry Share Next Entry
Козырь гуманитарности
metasilaev
Есть такие расхожие поговорки банального разума: небо синее, трава зеленое, советское образование лучшее в мире. В доказательство приводят сравнение школьных учебников, к примеру, по математике, для одного и того же возраста. Наш учебник обычно умнее, чем западный, но стоп – разве мы меряемся учебниками?

Если уж мерить, то в социализированности людей. Если уж совсем грубо: есть сила и есть слабость индивида в социальном поле. Человек проходит через какое-то место, и там ему ставят какие-то силы, и прививают какие-то слабости. Если место хорошее, то сильностей по итогу больше, нежели слабостей. Если надо сравнить полезность мест, то сравнивать надо по этому остаточному итогу.

Так вот, к образованию. Его эффективность не сводится к конкурсу на лучший учебник. Если мерить, то не учебник, а остаточные знания, это первое. Если человек учил органическую химию, и ее не знает, то это не лучше, если он ее вообще не учил. Это даже хуже: время потеряно непонятно на что. И второе, мерить должно не остаточные знания, а то, что человек может с ними сделать. «Компетентностный подход», популярный ныне, исходит из простого: мало дать знания, прежде всего надо дать знание, что делать со знаниями. И третье, должно мерить не совершенство внутри деятельности, а полезность самой деятельности, тут можно спорить, чья полезность, и самый простой ответ: с точки зрения самого человека. Вот если он говорит «спасибо, мне это помогло», то он прав.

А теперь оглянемся окрест: массовое постсоветское образование есть советское минус прилежание в самом широком смысле. Рудимент и к нему вдобавок расхлябанность, скажем так. Но критически хочется обратиться не к расхлябанности, и даже не к рудименту. Хочется акцентировать слабость системы в ее самом сильном, как принято считать, месте. Советское образование сильно там, где оно техническое и естественно-научное, что признают даже его противники. Но общая слабость системы как раз в ее ставке не на гуманитарность.

В идеальном государстве человек должен хорошо знать свое дело и иметь самые общие компетенции. К таковым, например, относится способность связно изложить мысль в речи и на бумаге. Какая-то самая общая инвестиционная грамотность (чтобы не хранить деньги в МММ, а в идеале каждому гражданину РФ хорошо бы знать, что такое индексы РТС и ММВБ). Чем дальше, тем больше входит в наш минимум иностранный язык. И русский язык входит. И какая-то практическая не математика даже, а арифметика: взрослый человек должен сразу видеть, сколько будет 15% от 150, без калькулятора. Представления о социально-политической системе обязательно, чтобы хотя бы продать избирательный голос за бутылку, а не отметить галочками в бюллетенях «да, да, нет, да», потому что так сказано. Минимальная юридическая грамотность, не такая, чтобы вести дело в суде без адвоката, а хотя бы такая, чтобы не нарушить простейший закон в силу его незнания. Понимание в области физиологии: представлять самые общие болезни, знать принцип действия самых популярных лекарств и наркотиков. Просто, чтобы не помереть раньше времени. Самые общие законы логики. Возможно, история. Очень даже возможно, что религия. Даже для атеистов, чтобы знать, во что ты не веришь. Этикет, чтобы не быть свиньей по случаю. Этика, чтобы не быть свиньей по убеждениям. Ну и просто доброжелательность к окружающим, хотя это уже проходит по графе воспитание.

Ну и какой балл заслуживает «лучшая в мире советская школа» и наследующая ей постсоветская – в зачете на такой вот общечеловеческий минимум?
Много чего есть в российском начальном, среднем и высшем образовании. А чего надо, того и нет. Более-менее человеку по жизни помогает начальное, там все честно: большая часть взрослого населения России умеет читать, писать и считать. После начальной школы получается какая-то профессия (зачастую параллельно с системой образования, а в некоторых случаях вопреки) и закрепляются навыки начальной школы. Они переходят в базовые, автоматические. То есть писать диктант умеет человек и в 8 лет, и в 18, но 18-летний делает это не на пределе своих возможностей, а так, краешком своего усилия. Но в реальности остается только развитие навыков начальной школы. Человек, прогулявший непрофильные для себя предметы 11 класса, мало отличен от исправно сдававшего их же на пятерки, можно зубрить, можно не зубрить, разницы по жизни потом нет, ну разве что зубрилка чуть позже потеряет девственность и позже попробует первую дозу чего-то особо взрослого.

Давайте зададимся вопросом, а как вообще слово «ботаник» может быть оскорблением? А это ведь оскорбление, или, как минимум, сочувствие-снисхождение. По отношению человеку, который занят чем-то сомнительным. Но чем занят ботаник? Он соответствует системе образования, только и всего. Он на полном серьезе включается в игру, которую ему предлагают. «Буду учиться на четыре и пять, потому что так надо».

Он-то честен, а вот система? Он выполняет ее требования, а что взамен? А взамен человек не усиливается. «Учеба на отлично» не дает конкурентных преимуществ в жизни, но здесь должно обвинять не жизнь и не отличника, а то, чему приходится соответствовать.

Система нацелена на воспитание не столь сильного гражданина, сколь маленького ученого из каждого человека, что нереально. А значит, выход системы – имитация маленького ученого.

Гуманитарные компетенции много практичнее «общенаучных» и «технических». Образование классического господина классично гуманитарно. Вспомним, что было запрещено изучать рабам в античности. А вот именно что «гуманитарное». Раб, который сможет смастерить катапульту, дороже стоит, чем раб, который просто копает. Особым образом образованный раб – просто более ценный раб, и все. Но есть нечто, постижение чего меняет антропологический, а вслед за тем социальный статус. И вот это рабам нельзя. А вникать в тонкости катапульты – можно. Но именно лучшим в мире постижением катапульт славится наше образование, не так ли?
Tags:


  • 1
Очень хорошие и дельные наблюдения. Спасибо.

Могу порекомендовать статью основателя русской педагогики Ушинского, написанную аж полтора столетия назад: "О народности в общественном воспитании". В ней он описывает сложившиеся европейские системы образования и, в частности, пишет следующее:


Нетрудно заметить, что здесь [в Германии] воспитание приносится в жертву науке или, вернее сказать, наука ученость являются окончательной, целью, к которой направлено все воспитание. Умение приложить знания к делу, укрепление душевных способностей, развитие характера, внешняя полировка человека составляют для немецкой педагогики вопросы второстепенные.
...
Германское элементарное образование, которое с такой необдуманностью берется иногда за образец другими народами, есть не более, как подготовление к ученому образованию.
...
Небольшое сочинение Визе проникнуто той мыслью, что английское воспитание не только гораздо более, чем немецкое, приготовляет человека к практической жизни, действуя на развитие и укрепление его характера, но что на самое умственное развитие оно действует гораздо благодетельнее, сообщая суждениям человека основательность и ту ясность и определенность, которые так необходимы в практике и положительной науке.
...
"Вы, немцы, говорили мне английские учителя, - пишет г. Визе, - а за вами и шотландцы, не достигаете того, чего хотите достичь в ваших школах, потому что избираете слишком отдаленную цель: у вас нет полезного воспитания (useful education).
...
Ваше отечество, ваша жизнь и ваша вера даны вам не для одного знания; величайшая мудрость состоит в соединении знания и дела".
...
Раннее стремление к отвлечениям и общим выводам, занимающим в Германии место фактов, над наблюдением которых изощряется ум англичанина, действует чрезвычайно вредно на молодых людей и убивает в них охоту к дельному изучению, развивая привычку пользоваться скороспелыми плодами.

"Наши молодые люди, - говорит г. Визе, - переходя из школы в университет, приносят много идей, готовых взглядов и очень мало познания самых простых и ближайших человеку предметов. Они знакомятся с выводами прежде, чем с фактами и историей".
...
В настоящее время, когда педагогические убеждения наши только что начинают зарождаться, когда, может быть, кладутся основания и русской педагогики, нам ближе всего обратиться за материалом к нашим соседям, в классическую сторону педагогики, и вместе с ним занести к себе тот яд спекулятивности, от которого Германия конвульсивно старается освободиться во что бы то ни стало. Необыкновенная восприимчивость нашей славянской натуры только увеличивает опасность, и спекулятивная метода, не создав у нас великих ученых, может создать бесполезную и жалкую толпу верхоглядов, тем более неисправимых, что поверхность их покажется глубиной, пустота - полнотой и бессилие - силой.
...
От этого Бах и другие педагогические писатели, изучавшие Англию, удивляются, почему в такой промышленной стране воспитание в публичных школах имеет исключительно классический характер и почему схоластические школьные упражнения и вообще формы схоластического учения сохранились преимущественно посреди народа, которого деятельность имеет такое промышленное и современное направление.

Но такие писатели забывают, что классическая литература и схоластика развивают в истории именно ту душевную способность человечества, сильное развитие которой составляет самую характеристическую черту английского народа, - развивают рассудок.

...
1) Общей системы народного воспитания для всех народов не существует не только на практике, но и в теории, и германская педагогика не более, как теория немецкого воспитания.
2) У каждого народа своя особенная национальная система воспитания; а потому заимствование одним народом у другого воспитательных систем является невозможным.
...
4) Наука не должна быть смешиваема с воспитанием. Она обща для всех народов, но не для всех народов и не для всех людей составляет цель и результат жизни.


Предупреждали ведь. Такое впечатление, что советская школа - точная копия немецкой, только очень плохо прижившаяся на почве славянского раздолбайства + многочисленные неврозы от тоталитарного людоедства.

  • 1