Александр Силаев (metasilaev) wrote,
Александр Силаев
metasilaev

Categories:

Мафия слабых

Однажды философ Ницше заочно поспорил с ученым Дарвиным. Обыватели разумели дарвинизм как учение о том, что выживает сильнейший. И обзывали Ницше «социал-дарвинистом». О если бы, мечтательно вздыхал Ницше, побеждал сильнейший…

В обществе, по мысли философа, побеждает и выживает хрен знает что. В природе еще ничего. Удачный образец волка имеет неплохие шансы запугать менее удачных волков, оттяпать себе всех самок, утвердиться и размножиться. А в обществе творятся дивные вещи. Явные более совершенные образцы породы терпят крах, и это видится даже каким-то закономерным.

Другой философ Делез пояснял механизм: слабый торжествует не своей силой, а отнятием силы у более сильного.

Можно любить или не любить Советский Союз, но даже его адепты согласны: лидеры этого государства – это что-то с чем-то, паноптикум. Некоторые уточняют «после Ленина», иные говорят «после Сталина». Но что после Сталина – точно паноптикум. Про Хрущева вспоминают, что глава государства толком не умел писать, лишь расписывался, читал с чудовищным напряжением, и этому легко веришь. Горбачев – тоже, в сути, безграмотный крестьянин, к несчастью себе и людям косящий под умного. Далее народный человек Ельцин.

Галковский вот некогда написал, что Путин – это еще удачный вариант для России: впервые за полвека к власти пришел человек крепких средних способностей. Даже лучше, чем средних, ибо он рефлексивен, то есть это средний, понимающий себя как среднего.

Но как возможно, что лидером государства становится продукт отрицательного отбора?

В самом первом приближении: никогда не правится в одиночку, всегда рулят кланы. Разные. Первое лицо, таким образом, всегда компромиссно. И никто не хочет «могучего», и меньше всего им надобно «умного», а надо такого, чтобы сам жил, и другим давал: лучше всего короновать готовую мумию. Она, правда, сама не живет, но зато другим дает хорошо.

Так, партийная верхушка в свое время была смущена «яркостью» Троцкого, и несколько сотен главных людей в стране молча предпочли Сталина. Думали – тихий. Сравнительно. Им потом устроили тишину. Но это уже было потом, и дало опыт. Научило тому, какой «яркости» действительно не бояться, как ее подкрутить, и кто у нас лучший кандидат на короля-солнце. Яркость с тех пор шла только по нисходящей, пенсионный возраст шел в плюс, личностные черты шли в минус.

СССР тут, конечно, не уникален. Матрица едина. По схожему принципу кардиналы часто выбирали Римского Папу. Есть даже историческая байка про то, как один кардинал прикинулся полумертвым. Его, разумеется, тут же в Папы: «при нем поживем».

Вторым лицам странно толкнуть наверх Великого Первого. Лучшие шансы в номенклатурных забегах всегда имеет «всадник без головы», более-менее технологичный опер без личного целеполагания. Мало ли чего он себе там положит?

«Возьмем брутального, он нас потом отымеет», «возьмем умного – подсидит». Только в экстремальных условиях – нужен новый танк, его придумает только умный – такого возьмут. В нормальных условиях уж лучше такой дурак, который дело завалит, чем такой гений.

Только сильный может взять в команду человека сильнее себя, и только интеллектуал – доверять интеллектуалу. Но это, как мы понимаем, исключения, вишенки на пироге, тесто у нас замешано на ином.

Как некогда трактовали «волю»? Сдохну, но будь по-моему. Важное качество для карьеры? Здесь и сейчас? Сугубо отрицательное. В качестве положительного качества «воля» сейчас определяется так: стерплю, и не пикну. Активность в приспособлении под текущие обстоятельства: да будет, как скажет великий хан.

Очень грубая поговорка, да простится грубость за точность: «Одни сидят в дерьме, чтобы не лизать задницы, другие лижут задницы, чтобы не сидеть в дерьме». Это к двум разным определениям нашей «воли». Легко видеть, что воля в классическом определении, как мы ее знаем по книгам-фильмам и прочим культурным нормам – случай первый. А второй случай – это та воля, которой требует наша социальная реальность. Для достижения социальных целей. Причем практически на любом уровне, будь то колхоз или кабинет министров.

Карьера академическая схожа. Выразить уважение сообществу. Классикам, почившим в веках и современникам, сидящим вокруг. В первом случае надо цитировать: три раза на страницу, пять, десять. Во втором – «учесть мнения». Например: «пойди найди монографию Сидорова, и уважь его, старика – процитируй два абзаца». Зачем, почему? Кто есть Сидоров? Это не обсуждается. Дедушка сказал – салага сделал. Сделавший открытие излишен в силу простого обстоятельства: у системы плохо с органом, который бы отсек «открытие». Но четко отлажены органы, которые фиксируют «уважение».

В бизнесе честнее, чем в номенклатуре и ее политике. Но где сейчас кончается политика и начинается бизнес? Ну разве что картошкой торговать на базаре – вне политики. В спорте еще честнее. В боксе там. В беге. В шахматах.

Увы, но жизнь не сводится к шахматам. Она, как принято говорить, сложнее.
Tags: ВК-2008
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments